Джастин, по обыкновению, встал с кровати и направился в купальню, не только для того, чтобы смыть с себя мучительно-приятный сон, но и снять напряжение, в скованном, горячим потоком крови, члене. Он, как обычно, запер дверь на задвижку, зная нрав и привычку Кристофера, приходить ранним утром к нему в комнату, чтобы взять свое, перед долгим днем, скованным учтивостью общения, среди высшего общества двуликих гиен. Джастин, всегда вставал в пять утра, ровно за два часа, до того, как к нему заходил Гейт, чтобы успеть насладиться остатками своего, ночного бреда, потонувшего в дневной смуте. Ему нравилось ощущать, как болезненно ныл его член, подергиваясь под рукой, медленно прошедшей по всей длине, вызывая пульсирующую волну этой, утренней истомы, пока молчание ночных сновидений выражало то, невыразимое, что дарили ему когда-то руки капитана и Джастин, постоянно стремился запечатлеть головокружительные мгновения этих воспоминаний. Другой рукой, он начал мягко теребить и поглаживать затвердевшие соски, облокотившись о стену. Джастин, немного резко, ласкает член рукой, сжимая и едва ощутимо цепляя плоскими ногтями поверхность бархатной кожи, ловя ладонью тепло и движение сокращающихся в нём мышц. Пальцы обнажили влажную головку, размазав выступившую капельку смазки, по упругому бугорку и большой палец прошелся по отверстию, ладонь обхватила плотным кольцом ствол, Джастин со стоном откинул голову, сильнее вжавшись в холодную поверхность стены. Он опустил руку ниже, перекатывая пальцами тяжелые яички и от руки, по телу разливалась, сокрушающая дыхание, волна. Вернулся к твердому стволу и, в точности, повторяя узор тонких, набухших на члене, вен, прошелся по нему, на долю секунды сжав ладонь у основания, прихватывая нежную и возбуждающе-гладкую кожу.
Ритмичные движения и неукротимое желание привели его к выплеску теплой жидкости и, еще несколько раз, толкнувшись себе в ладонь, Джастин излился полностью, отпустив подрагивающий член. Он, еще несколько минут стоял, облокотившись о стену, чувствуя, как стекающие по его животу и бедрам капли остывают, едва заметно стягивая кожу.
В дверь комнаты кто-то громко и напористо стучал и Джастин не сразу услышал крик с той стороны, который, вполне ожидаемо, принадлежал разгневанному Кристоферу, вопившему глухим басом:
- Твою мать, сука! Открывай живо, иначе я её выломаю! Ты опять не явился на приём к министру! Что ты себе возомнил, тварь?! Я, едва уговорил его посетить с нами театр сегодня вечером и если ты, опять, сорвешь мне встречу, то я…
- …напьюсь с горя? Как в прошлый раз, месяц назад, когда ты едва не сломал мне руку? – Неторопливо обтираясь влажным полотенцем, крикнул в ответ Джастин, спокойно и хладнокровно глядя на свое заспанное отражение в зеркале. Он наскоро оделся, плеснул из кувшина холодной воды в лицо и стал править бритву, слушая доносившуюся из-за двери брань:
- Ты, меня упрекаешь в пьянстве? Ты, вечно бухой, словно скот! Твое место в хлеву со свиньями. Открой немедленно! - разносилась раскатистая ругань из-за стены.
- Иначе что? – хмыкнул Джастин, задумчиво оглядев заточенное лезвие бритвы. - Опять меня изнасилуешь? Что ж, попробуй. – Добавил он уже тише, едва различимо, но Гейт сразу же умолк и только далекое злобное шипение и удаляющиеся шаги, дали Джастину понять, что разговор окончен.
В последние восемь месяцев, любой их разговор обязательно начинался, заканчивался, либо, сопровождался руганью, реже драками, в которых преимущество всегда было на стороне Гейта. Калверли быстро усвоил, нехитрую, житейскую науку сосуществования с этим человеком и скоро получил тому весьма ощутимое доказательство, когда Крис начал пробовать на нем свои коготки и зубки.
Крис вгрызался в его мозг и глазные яблоки, мышцы и кости – пожирал все тело, без остатка, но Джастин, с удивительным для себя самого безразличием, терпел все закидоны бывшего друга. Он был, как огромный материк, подобный земле омываемой со всех сторон бушующими, темными пучинами гнева Кристофера и с тех пор, как возникла эта земля, море не может успокоиться, с тех пор, так и бьются они: море против суши, а суша против моря, а подчас, приходится очень туго.
Видя, что он равнодушен и глух, Крис начинал, еще усерднее изводить Джастина и, иногда, это у него неплохо получалось, а порой – все усилия разбивались как морские воды о скалистый берег.
Хотя бы, в этом отношении ничего не менялось, точнее в их с Крисом отношениях не намечался прогресс и нельзя сказать, что Джастина, это сильно огорчало или радовало – ему уже давно было все равно, что думал Крис и, тем более что он говорил ему в лицо, или стоя за закрытой дверью.
*
