- Ты здесь командир – дело твое. – Пожал плечами тот, подойдя к коню, словно не заметив напряжения во взгляде Джастина, который ощутил горький привкус злого умысла, когда его руки прикоснулись к укрепленной у седла небольшой сумке.
- Что ты делаешь? – Не в силах что-то разглядеть, резко спросил Джастин, медленно сделав шаг к нему, но быстрый удар в челюсть опрокинул его наземь, раньше, чем Джастин успел бы среагировать, даже при хорошем освещении.
Роберт вскочил в седло, но животное упрямо попятилось, как и ранее, не желая идти по темноте и пока он отчаянно хлестал фыркающего и брыкающегося коня, Джастин смог подняться на ноги и схватить поводья, вырывая их из рук Роберта.
Тонкая плеть ошпарила его щеку и подбородок. Джастин вскрикнув, вскинул руки перед лицом, едва успев заметить блеснувший металл в руке Роберта, который, рассекая воздух лезвием ножа, едва не вонзил острие в плечо Калверли, во время отшатнувшегося от испуганно взревевшего коня.
Роберт целился в руки и плечи, точно зная, куда бить, чтобы обезвредить противника, но не лишить того жизни: эти приемы знал и Джастин, которого, вовсе не устраивал такой поворот событий. Он быстро поднял с земли револьвер и оглушил округу одиночным выстрелом, ошарашив противника. Джастин моментально сдернул с седла Роберта, который потеряв драгоценную секунду, оказался прижат к земле всем телом Калверли, приставившим к его горлу нож, удачно отобранный у того при падении.
- Еще одна такая выходка и я тебя кастрирую, мразь. – Тяжело дыша, прорычал ему в лицо Джастин, для убедительности сделав неглубокий порез на гладко выбритой щеке северянина, который, вздрогнув, отвел взгляд от его, пылко блестящих, глаз. – Это я оставлю у себя.
Джастин убрал тонкий нож за пояс, не вполне довольный дракой, явно понимая, что он медленно теряет военные навыки, ведь в честном рукопашном бою он бы проиграл Роберту, однако смутную радость ему внушала мысль, что интуиция вновь спасла его. Все оставшееся до рассвета время, Роберт просидел на земле, задумчиво и молчаливо глядя себе под ноги, озадаченный тем, что его планы провалились.
Джастин стоял возле коня, словно сторожевой пес и когда поодаль, на лужайке, среди елей, в теплом воздухе заструился тусклый утренней свет, он приказал Роберту сесть на лошадь. Рыжеватая, как табачная пыль, земля приглушала шаги. Конь, ступая, разбрасывал подковами упавшие шишки, изредка фыркая, но дальнейшая их дорога прошла в напряженном молчании, которое не прерывалось, даже шумом голосов лесных обитателей.
*
Конститьюшн-авеню, Северо-Запад оживало этим утром и, по прибытии в город, Джастин и Роберт быстро затерялись в толпе, в связи с чем, Джастину пришлось в оба глаза следить за своим юрким попутчиком, который, так и норовил исчезнуть из его поля зрения.
Калверли вновь оказался там, откуда, сутки назад начал свой путь к Вайдеронгу – Старый город, место, где творится история головорезов Новой Америки, хулиганов столицы, чья динамичная, хотя, и менее красивая, чем та, что царила в его блистающих районах, жизнь - внушала страх и раздражение жителям Вашингтона.
Джастин шел по улицам и в голове его, билась мысль, что люди здесь, существуют, только ради того, чтобы выжить, и он даже не мог себе представить, какие невзгоды и лишения приходится преодолевать ежедневно этим несчастным: и в подвалах старых пивоварен, превратившихся в бараки, и везде в этом, видавшем виды, трехэтажном, старом районе, заполненном бандами. Никто не изгонял этот сброд из их нор и притонов, ведь дома, уже начали разрушаться и тонуть на недостаточно осушенной, топкой земле у берегов реки Потомак. Малярийные испарения и туман, поднимающиеся с болотистой земли, делали это место негодным к проживанию и опасным для здоровья, и богатые семьи, вроде тех, с кем вел знакомства Джастин, давно сбежали отсюда в другие части города. В заброшенных домах поселялись, в основном, освобожденные негры, бедные ирландцы и немцы, стекающиеся в Вашингтон, Нью-Йорк, на побережье Сан-Франциско и другие города во время войны, большой волной иммиграции, последовавшей после революции и провозглашения республики. Они беспорядочно заселяли трущобы Старого города и вскоре, этот район стал самым «злачным» местом во всем штате.
Тысячи людей влачили жалкое существование в подвалах и на чердаках, основная часть населения была абсолютно нищей и почти полностью погрязла в пороке. Воры и убийцы, спасающие свои грязные шкуры от правосудия в матушке Европе, заполонили улицы старого Вашингтона, принося сюда все то, от чего они пытались бежать в прежней жизни. Не научившись создавать – они разрушали, не привыкшие к честности – они лгали и обманывали, не умеющие трудиться – они грабили и убивали. Человеческая жизнь здесь, не стоила и цента, а смерть – была их вечным спутником.
