От злости у него стало рябить в глазах и все вокруг приобрело неестественный вид. Огромное молочно-белое озеро, испаряющееся в воздухе над их головами, леса, уходившие ввысь, были похожи на черные скалы, нависшие над руинами, и Джастину становится физически плохо, однако силы наполняют его руки, когда он жестко хватает Роберта за горло. В глазах его вспыхнул мгновенный испуг, почти мольба, Роберт запрокинул голову, от безуспешной попытки глубоко вздохнуть, напряглась его белая шея, по всему телу пробежала дрожь, но Калверли, лишь сильнее сжал пальцы, испытывая блаженство утоленной злости, бессознательной мощи, от страстной тоски по человеческой крови на руках. Роберт извивался, повиснув в его руках, словно гигантский удав с жесткой шершавой кожей, шипя что-то невнятное и всплеск этого садизма, вызванного дикой злобой, быстро сгинул в те глубины, откуда и выполз мигом ранее. Джастин разжал пальцы, опасаясь задушить единственного человека, который может вывести его к Александру Эллингтону, о котором в пору уже было слагать легенды, как о несуществующем шумерском божестве.
Роберт вскинул руки, схватившись за горло, остервенело потирая кожу, словно намереваясь стереть ощущение омерзительных прикосновений, но как только в руках Джастина оказался револьвер, тот замер. Взглянув вглубь каре-зеленых, едва различимых в свете ночных светил глаз и увидев, собственными глазами, самую суть своего поражения, позора и неудачи, Роберт не исключал для себя возможности быть приговоренным к смерти в эту же секунду.
- Вариант такой: я сейчас прострелю тебе обе ноги, или же ты невредимый ведешь меня к Алексу. В противном случае, я оставлю тебя гнить тут, живым, усеяв твое тело лишними отверстиями. Конечно, никто тебя здесь не найдет и даже, не услышит твой вой. - Голосом нетерпеливым, хриплым, резким, но ликующим констатировал Джастин, держа Роберта под прицелом, словно загнанного в угол кабана, хладнокровно и самодовольно разглядывая преображения на его лице.
- Ты его не найдешь, оставь это! – Охваченный тревогой, глядя в непроницаемую пелену глаз офицера, заявил Роберт, но для обоих, было очевидно превосходства свинца, заключенного в барабане револьвера и молчаливым предупреждением взирающего, через дуло, на вздрагивающего от страха и злости светловолосого человека.
- Хватит! – Отрезал Джастин, понимая, что этот слабохарактерный, скользкий тип хитер и изворотлив, но пока он сотрясается от чудовищного страха в ожидании выстрела – им можно управлять. - Веди меня к нему, иначе я клянусь всеми известными мне богами – я тебя просто пристрелю. Все равно толку от тебя мало.
Это была откровенная ложь, которую, Джастин умело скрыл за стальным блеском своего аргумента, застывшего у него в руке и, торжествуя от осознания тотального контроля, он, полный решимости, толкнул зло сопящего Роберта в плечо, вынуждая сдвинуться с места.
- Он не хочет тебя видеть, Джастин. – Словно, предприняв последнюю попытку вразумить, тихо сказал Роберт, когда Калверли, став за его спиной, взвел курок, на случай, если северянин вздумает бежать, хотя тот и прибывал в откровенном смятении; все говорило за это, за исключением его уст.
- Придется. Где твоя лошадь? – Грубо ответил Джастин, окинув взглядом окрестности, которые пламенеющими проблесками, перемежались с темнотой перед его глазами и перемещались вместе с ними, словно съеживаясь, подобно мыслящему существу.
Конь был стройный, дорогой, длинноногий и видно было, что он, легко умчался бы от всякого врага, если бы этот враг не сидел на нем.
Внешность животного вызывала невольно уважение: высотой в холке более шести футов, он был так силен, как две обыкновенные лошади вместе взятые, а потому, вполне спокойно вынес двух наездников, уместившихся в широком седле. Белая полоса, пересекающая морду, придавала ему довольно глупый вид, хотя, сам по себе, конь оказался вполне разумным; его шаг становился все медленнее и медленнее, животное боязливо ступало по узкой тропе практически в кромешной тьме, царившей в лесу. Несколько раз он споткнулся и, наконец, тяжело застонав, остановился, отказываясь идти дальше. Джастин слез с коня, одобрительно огладив того по шёлковой шее, свободной рукой, одним глазом приглядывая за спешившимся Робертом. У Джастина основательно затекла рука, в которой он всю дорогу держал револьвер, но убрать оружие он не мог, повинуясь внутреннему голосу, предостерегающе визжащему где-то в голове, что белобрысый слизняк может представлять нешуточную угрозу.
- Твой конь хорош, но даже ему не пройти сквозь эти дебри в такой тьме. – Сказал он, глядя, как Роберт поправляет камзол и цепь часов, отрешенно уставившись в одну точку.
- Самое темное время бывает перед рассветом, - вполне мирно заявил Роберт, взглянув вверх, но, не увидев из-за густой кроны деревьев ничего кроме тьмы.
- У меня тоже есть часы, - ехидно отозвался Джастин, скривившись в улыбке, когда Роберт раздраженно перевел на него взгляд. – Я знаю, что сейчас половина пятого. Через тридцать минут выдвинемся, с первыми лучами.
