- Тебя это не должно сильно угнетать, ты же мастер лжи. – Ухмыльнувшись, колко парировал Джастин. Злость Криса все больше нарастала, становясь слишком явной, отражаясь в его сверкающих глазах, но, внезапно осмелевший, Калверли держался слишком невозмутимо и с необыкновенным высокомерием, даже, с вызовом, абсолютно не испытывая страха перед этой яростью. - Солги ему в следующий раз, что я умер. Думаю, это самое легкое решение. Нет человека – нет проблем, и тебе больше не придется извиняться за меня.
- Идиот! – Вскричал Гейт, быстро зайдя за спину Джастина, и тот, с легким волнением, услышал, как щелкает замок запирающейся двери. - Где ты был всю ночь? Я отправил в город половину своих людей, Джим чуть не рехнулся, разыскивая тебя. Твой кучер, вообще, сказал, что последний раз видел тебя вечером у Старой аллеи! Какого беса ты там забыл, ублюдок?!
Джастин хотел схватить Криса за ворот рубашки и вытрясти из него что-нибудь, более вразумительное, чем оскорбления и яростное шипение в свой адрес, но разглядев в безулыбчивых, серых глазах холодок, неприязнь и злость, он сдержался.
- Джим Бивер? - Едва проговорил обеспокоенный Джастин, у него ужасно дрожало и стучало сердце при мысли, что он доставил другу столько головной боли этой ночью. Он вопросительно оглянулся на бушующего Криса, ожидая, когда же, весь этот, бурлящий поток раздражения и злости выплеснется на него, но Гейт тревожно вглядывался в лицо Джастина - пораженный и задумчивый.
И Джастин невольно спрашивает себя: какая же сила заставила блистать таким огнем, эти грустные глаза и почему, прежде, он не замечал, как печальны они, отчего так часто вздымается его грудь? Что, так внезапно вызвало силу, жизнь и красоту мужчины, совершенно ему не знакомого, чужого, почему его лицо на миг озарилось пониманием и даже раскаянием, какое было присуще ему шесть лет назад, во времена их крепких дружеских отношений. Но, прежде чем эта мысль сформировалась в мозгу Джастина, поймал тот же, задумчивый и рассеянный взгляд и выбил ее из головы Калверли, словно, как по мановению волшебной палочки, на лицо Криса вернулась привычная маска - бледное лицо, со следами какой-то мертвящей тоски и досады за минутную слабость.
- Он возглавлял солдат и когда, под утро, они вернулись ни с чем, бедный старик едва не получил удар. – Сказал Гейт, сосредоточенно наблюдая за притихшим и встревоженным Джастином. – Еще раз спрашиваю: где ты был?
- Тебя это не касается. - Устало, склонив голову и не глядя на него, но довольно решительно, ответил Джастин. Милое, грациозное воспоминание о Алексе, пронеслось в его голове, как легкий бриз в удушливо-жарких, тропических лесах, вновь возвращая странные мысли, теснящие грудь счастьем и слова его, сделались слишком радостными от воспоминаний; услышав их, Крис взорвался жутким криком:
- Тварь ты бессердечная! О своей maman ты, тоже, не подумал? Она всю ночь рыдала, думая, что ей принесут утром твое изуродованное тело!
- Хватит, Крис! – Так же срывается на крик Джастин, хотя, по глазам Гейта он и видит, что истинная суть кроется не в его неукротимом гневе, а в настоящем беспокойстве, а между тем, чего-то другого просит и хочет душа: не ссор, не скандалов и не драки, к которой они вновь близятся. Но Джастин знает, что он, словно отчаянный мечтатель, напрасно роется в своих старых фантазиях, как в остывшей золе, в поиске, хоть какой-нибудь, искорки, чтобы оживить угасшее пламя.
И может, ему удалось бы тогда, этим, возрожденным огнем пригреть похолодевшее сердце друга и воскресить в нем всё, что было прежде, что трогало душу, что кипятило кровь, что вырывало смех, а не крик. - Замолчи, я не желаю ничего больше слышать. Я устал и иду спать.
Джастин чувствовал, что Крис действительно волновался за него, так же, как если бы их связывали настоящие чувства, а не купленные его деньгами и не навязанные шантажом. Но, глядя в эти искрящиеся раздражением глаза, Калверли ничего не мог поделать с собственной злостью и обидой, всем своим существом стремясь, поскорее оказаться в постели и уснуть крепким сном, дожидаясь пробуждения и момента, когда он вновь сможет пойти к своему белокурому водопаду, низвергающему на него ласковые, теплые воды своей нежной любви.
Джастин, уверенно делает шаг к двери и сразу же вспоминает, что она закрыта на ключ, ремешок от которого, издевательски-показательно намотан на палец Гейта и он, злобно и беззвучно насмехаясь над Джастином, слегка покачивает вещицу из стороны в сторону, будто заговоренный маятник.
- Ты не выйдешь из этой комнаты, Джастин. – Тихо говорит он, пристально и выжидающе глядя в угрюмое лицо.
- Ты рассчитываешь, что запертая дверь меня остановит? – Вопросительно изогнув бровь, спрашивает Джастин, всеми силами сдерживая нервную дрожь, взявшуюся из ниоткуда, как привычное явление, возникающее в те моменты, когда его личную свободу всячески ограничивают.
- Я остановлю тебя, если сделаешь еще один шаг.
