Какой-то незримый густой пар охватывает их тела, губы Джастина приоткрылись, судорожно впуская в себя тяжелый влажный воздух, и подушечки пальцев Гейта невесомо коснулись их, словно вспоминая, узнавая заново, размазывая собственную влагу и его слюну, словно чертя затейливый невидимый узор на припухших губах. Серые глаза каменным, непоколебимым алтарем застыли перед взором своей жертвы, с тем отпечатком крови, что пролилась между ними, осквернив тело Джастина и душу Кристофера. Джастин знал все наперед, знал, что Гейт непреклонен и что он все равно возьмет свое, понимал, что он снова обречен принести кровавую дань, утопить свой стыд в холоде бесчувственного камня этих глаз. Крис наклонился, вновь терзая языком и зубами приоткрытые тонкие губы, глотая сдавленные короткие стоны. Желание вспыхнуло в животе, засосало нутро, мошонка поджалась, а алые пятна заиграли на щеках Джастина, из пениса потекла густая капля белесой жидкости семени.
На мгновение, Джастину показалось, что всё сейчас прекратится, и он с нетерпением вглядывался в его задумчивое лицо, затуманенные похотью глаза, но гладкая ладонь накрывает его живот, обводя указательным пальцем пупок, спускаясь ниже, к завитку темных волос. Позволяя миражам заполнить свой разум, Джастин делает то, что велят ему эти руки: он вновь переворачивается на живот, облокотившись на локти, и ждет пока Крис достанет из тумбочки небольшую баночку с душистым маслом, растирая его на пальцах и медленно, плавно скользя влажной ладонью по всей длине окрепшего члена.
Джастин не поворачивается, предпочитая, молча ждать и вот, тяжелая ладонь ложится ему на поясницу, заставляя прогнуться. Крис наклоняется ближе и теплое дыхание, у самой щеки, обжигает, влажный язык, касающийся уха, режет легкой нетерпеливой дрожью, сердце его заколотилось, как птица в силке. Джастин низко наклонил голову и стиснул зубы, почувствовав, как жадные руки торопливо разводят в стороны его ягодицы. Влажные пальцы почти беспрепятственно проникли внутрь его тела, которое давно привыкло к подобным вторжениям, но легкий спазм внизу живота заставил Джастина вздрогнуть, дернувшись молниеносным змеиным движением, извернуться, но сразу же, он вновь оказался притиснутым к полу.
- Не смей дергаться. - Жаркое дыхание коснулось его изуродованной шрамом щеки и Джастину показалось, что властный голос сковывает его тяжелыми цепями, обездвиживает, словно, как прежде, острый клинок врага приставлен к его горлу и любое движение могло обернуться - последним.
Два пальца оглаживая тугие мышцы, скользили в нем, безболезненно, но настойчиво и Крис ловил малейшее движение гибкого тела в его руках и удовлетворенно улыбнулся, когда тихо охнув, опьяненный желанием Джастин, подался навстречу его пальцам.
Крепко удерживая извивающееся тело, Гейт прильнул плотнее, поглаживая его влажную спину и жарко шепча в волосы:
- Отлично, вот таким ты и должен быть всегда.
Гейт неистово целовал плечи, поглаживая бешено бьющийся пульс и, невзначай, сжимая пальцы на шее, словно предостерегая Джастина, что, малейшее неповиновение и ему придется плохо.
- Закрой пасть. – Сухо рыкнул Джастин, кровь толчками шумела в ушах, а ногти яростно впились в деревянные доски скользкого пола, но к счастью, у него была значительная сила воли, чтобы ограничиться только коротким проклятием в адрес Гейта, хотя желание придушить эту тварь было едва ли преодолимым. – Черт, будь ты проклят, давай же, трахни меня!
За спиной раздался короткий смешок, и в тот же момент пальцы медленно вышли из его тела, а головка члена уперлась в тугую теплоту; рука Гейта обхватила бедро, вторая - помогала войти, и Джастин издал тихий раскатистый звук.
Кристофер проник в него резким толчком. Вторжение шокировало Джастина до оцепенения, отчего внутренние мышцы дрогнули и сократились, он что-то недовольный прошипел, болезненно вскрикнул, в тот момент, когда Крис вдавил член в простату и начал двигаться. Удовольствие Гейта падало с губ рычащими и длинными гортанными стонами и он, не сдерживая себя, все усиливал давление, проникая глубже и жестче, до синяков сжимая пальцы на его бедрах и резко дергал, насаживая на себя, намеренно причиняя боль.
Холодный липкий пот струился по лицу Джастина, вдоль позвоночника, под мошонкой, в какой-то момент боль от жестких пальцев затмила все остальное, и Джастин всецело отдался ей, потому что ее было легче терпеть, чем огненное жжение в прямой кишке.
В Гейте жило само безумие, очевидное и кричащее и Джастин тихо заскрежетал зубами, глотая стоны едва различимого удовольствия, на фоне ноющей болезненной волны, очутившись в мире наслаждения и боли.
