- Твой золотой портсигар остался на полу в кабинете. Странно, не думал, что тебе нравятся такие побрякушки, однако… а может он вовсе и не твой? Я узнаю, что происходит и положу твоему безумию конец.
- Тебе не удастся это. – Прохрипел Джастин, едва различив собственные слова из-за шума в ушах, будто хаотичного вопля фанфар, но Крис услышал их вполне отчетливо.
Он яростно замахнулся для очередного удара, но кровь, в жилах Калверли, едким огнем окутала каждую мышцу, приведя оцепеневшее от боли тело в действие, и Джастин резко отшатнулся, избегая драки с врагом, которого одолеть ему не под силу.
“Как я мог забыть в его кабинете портсигар Алекса? Я полный кретин… ”
- Джастин! – Кулак Криса сразу же превратился в протянутую руку помощи, раздался сдавленный вскрик. Джастин сухими глазами заворожено наблюдает за тем, как огненно-розовый колокол бьет в облаках над головой, а звуки минорных аккордов старого рояля в гостиной, протянутыми струнами над берегами его боли, поют ему колыбельную, полную печали и усталых мыслей. Протянутая рука Криса наполняется кровью, которая скатывается рубиновыми осколками на мраморный пол. Где-то заходится пылким лаем Роуж, а сам Джастин лежит вниз лицом, на нижних ступенях, потеряв равновесие и оступившись на краю лестницы, падая в глубокую черную пучину, шумящую бедственным грохотом, словно волны, яростно бьющие вдоль корпуса судна и вокруг его палуб.
*
- Мистер Калверли, я вас уверяю, несколько дней в постели пойдет вам только на пользу, вы чудом ничего не сломали при падении! Однако вы сильно ударились головой - это крайне неприятное состояние, вам лучше не напрягаться. – Доктор сновал у его постели уже минут тридцать и до омерзения бодро распинался на счет того, что Джастину чертовски повезло, ведь он пролетел восемь каменных ступеней, отделавшись синяками, если, конечно, сравнивать это с теми последствиями, которые могли бы быть при таком падении.
- Несколько дней – это сколько? Два, четыре? – раздраженно спросил Джастин, чувствуя, как полузакрылись отяжелевшие веки, но полностью отдаться забытью он не смог бы, зная, что в трех футах от его кровати стоит взволнованный Гейт, словно мерзкий Яго (28), снова явившийся у него перед глазами и ни на секунду не дающий покоя.
- В идеале, желательно не менее недели, сэр. – Сказал врач, но сразу же запнулся, услышав прерывистый крик, сотрясающий зеркала в комнате:
- У меня нет недели на это! Ну, что, изверг, ты доволен? – Приподнимаясь на локтях и опираясь на подушки, завопил Джастин, пожирая глазами Кристофера. - Давай, сломай мне шею, или что ты там грозился?.. Ах, да, ноги. - Кровь отлила от щек, губы стали холодными и безжизненными, на лбу выступил ледяной пот; Джастин чувствовал, как белеет, и знал, что щеки приобретают мертвенно-бледный, серовато-синий оттенок, а в голове стоит гул того, огненно-розового колокола, звон которого, окрашивает комнату в кровавые тона. Тем не менее, Джастин и не старался справиться с волнением, крича, срывая голос:
- Ну же, раскроши мне кости ног, может, я тогда навеки останусь прикованным к постели, и ты будешь каждую ночь приходить ко мне, по своему обыкновению! Давай, возьми меня прямо сейчас, порви меня! Или уничтожь сразу.
Калверли было глубоко плевать, что ошарашенный доктор схватил с тумбочки склянку с каким-то лекарством и судорожно начал капать в стакан с кофе темно-зеленую жидкость, а в комнату, на крик сбежались Меган и Женевьев, не понимая, что происходит.
Крис стоял молча, не двигаясь, но взгляд его приковывал Джастина к постели сильнее, чем любая головная боль в мире: от истошного крика ему стало ужасно плохо, и он упал обратно на подушки, закрыв слезящиеся от света глаза. Под высоким окном с античным орнаментом на молочно-матовых стеклах, пропускавших в комнату рассеянный свет, стоял столик с лампой, рядом лежали журналы, которые Джастин перечитывал, как идиот, книги, лишенные смысла и они грозили стать на следующую неделю его постоянными спутниками.
Врач поднес ко рту ложечку с кофе, но, как только она коснулась губ Джастина, того затошнило и едва не вырвало. Качка и тряска в шторм на ветхой посудине не могла бы вызвать столь ужасного приступа тошноты, как тот, от которого тогда корчилось его тело.
- Закройте шторы, умоляю! Мои глаза… я сейчас умру. Какая мизерная компенсация за такие великие жертвы! – Взмолился Джастин, поворачиваясь ко всем спиной и зарывая голову в мягкие подушки. На войне он получил не одно и не два и даже не три сотрясения, но это стало самым болезненным из всех, что ему довелось перенести. Ему казалось, что постель была наэлектризована, поскольку нервы начали дергаться и по телу побежали слабые мурашки и Джастин недовольно поежился.
- Что происходит, доктор, почему он кричал? – Встревожено прошептала Меган, приблизившись к мужчине.
- Возможно, бред. Я с вашего позволения, мистер Гейт, осмотрю его позже и, если начнется горячка, пущу кровь, а сейчас ему нужен покой. – Сказал тот, вытирая белоснежным платком испарину со лба.
