Казалось, Гейт был воплощением вопиющего спокойствия и Джастин, зная его с ранних лет, как собственное отражение в зеркале, ломал голову — какая очередная мысль, словно паразит, закралась к нему в сознание, противоречиво раздирая его человечность на куски.
— Твоя наглость, Джастин, сравнима только с твоей наивностью. Ты не перестаешь забавлять меня. Пожалуй, я отвечу на твой вопрос. — Хохотнул Крис. — Признаюсь, это было слишком просто. Я долгое время не замечал твоих терзаний, ты вечно исчезал, отказывался работать, устраивал глупые забастовки… Но мне было плевать, потому что ты, как закрытая на семь замков дверь — не позволял заглянуть внутрь и увидеть, что там творится, и не было смысла стучать и просить. И пускай, поначалу, твоя замкнутость меня бесила, со временем я привык, хотя не отчаивался найти подход к тебе. А потом, как-то раз, ты просчитался. Мне на глаза попался золотой портсигар, который показался мне довольно любопытным, учитывая, что ты никогда не покупал столь помпезные вещи. Он был не в твоем вкусе. Я не придал этому значения, и только случай изменил все в мою пользу. Я уже второй месяц веду дела с министром Стэнтоном, мы с ним добрые друзья и тебе это известно, как моему деловому партнеру, и на каждую встречу с ним я приглашал тебя, но ты постоянно увиливал. По возвращению из Бостона, Стэнтон нанес мне визит и с ним пришел один из членов республиканской партии Сената, его добрый друг — майор Эрик Грант. Ты знаком с ним, в этом нет сомнений, поэтому не стану тебе напоминать кто этот человек. — Ухмыльнулся он, видя, как помрачнел Джастин, и его бледные пальцы сжались в кулак. От него исходила лютая злость, но Джастин молчал, слушая самодовольного Криса, сходя с ума от сумасшедших страстей. — Тогда, сидя в малой гостиной, я заметил каким странным взглядом этот тип, Грант, смотрит на портсигар. Я взял его с комода и протянул ему, спросив, что так заинтересовало его, и тогда майор ответил мне, что полностью убежден в том, кому на самом деле принадлежит эта вещь, удивляясь, как она попала ко мне. Он сказал, что лично предал этот портсигар — подарок, от генерала Эллингтона его сыну, еще во время войны, когда он был в Вайдеронге. Этот портсигар делали во Франции, в единственном экземпляре, специально для Алана Эллингтона, который презентовал его своему неблагодарному выродку. С его слов он был давним знакомым Александра Эллингтона, этого пропавшего без вести предателя. В тот момент я и понял, что совпадения быть не может.
Временами, он внимательно всматривался в лицо Джастина, словно искал в его чертах сходство с тем, другим Джастином Калверли, прежним мальчишкой, беззаботным и глупым. Может быть, он надеялся воплотить в нем, настоящем, воспоминание о своей прежней любви, но нет, меланхолические причуды были не в его натуре. Это был слепой поиск желанного в недействительном облике. Вдруг Джастин резко встряхнул головой; странный, не рассчитанный на реакцию жест и преобразился, точно все происходившее до сих пор было лишь розыгрышем, шарадой, подготовленной заранее и педантично исполненной от начала до конца.
— Ты, мерзкий змей, терпеливо выжидал, пока представится возможность отравить нас своим ядом… Будь ты проклят! — Закричал ему в лицо Джастин, захлебываясь ненавистью.
Глаза Гейта хитро поблескивали, лукавые морщинки в уголках век таили бездну лжи, коварства и плутовства, а тонкие подвижные губы раздвинулись, приоткрывая, в двусмысленной ухмылке, острые и кровожадные клыки разъяренного животного:
— Не «вас», а только «его», Джастин. — Тот зародыш болезни, который перерос в настоящее помешательство, заставил Криса с угрозой шагнуть к нему, но Калверли отшатнулся назад, судорожно нащупав ручку двери, готовясь в любой момент выскочить вон из комнаты.
Джастину казалось, что он был гладиатором, выкинутым на арену и противостоящим дикому зверю, силе, которая поначалу пугала обреченного на смерть человека, но вопрошая к своему разуму, он воспарял духом, зная, что животное хоть и имеет острые клыки и когти все же, менее умно, нежели человек. Словно, мощнейшее магнитное поле, до сих пор не позволявшее бороться с собственным страхом, теперь поменяло полюса. Гейт казался невменяемым и Джастин понимал, что ему нужно быстро бежать, пока на то есть время и силы, смутно чувствуя, как сводит холодом его мышцы и подгибаются ноги; он был не в состоянии сдвинуться ни на дюйм, скованный каким-то жутким чувством, которое, как факел горит в нем, разрастается жаром по всему телу, гонит прочь, но ноги врастают в ледяные силки страха и дух начинает рваться прочь из парализованного тела.
— Ты его не получишь, Кристофер. — Упрямо заявил он, набравшись мужества и открыв дверь, но, не успев сделать и шага, Джастин услышал вполне мирный, хоть и напряженный голос Гейта, в котором слышалась насмешливая искра, проскальзывал холодок, таилась капля глухого раздражения:
- Кому, как не тебе знать — удар следует наносить внезапно, тогда противник никуда не денется.
