Джастин почувствовал нервный холодок, лизнувший его каплей пота по спине, и закрыл глаза, когда прохладная ладонь погладила плечо, спускаясь к локтю, а сухие губы коснулись его ключицы под расстегнутым воротом рубашки, скользнули вверх по шее, к приоткрытому рту, прижались к нему с коротким стоном. Джастина пробрала мелкая дрожь, и он попытался ответить на поцелуй, поймать губы Алекса, но тот вдруг разжал объятия.
- Идем в комнату, ты ещё не настолько здоров, чтобы разгуливать по ночам. – Жарко выдохнул Эллингтон ему в губы, уступая Джастину дорогу.
Калверли словно очнулся ото сна, почувствовав, что у него затекли ноги и заледенели руки; какая-то непреодолимая сила влекла его вперед, и он испытывал нравственное колебание, решающее его участь, и оно, очевидно, разрешалось в пользу страха – он зашел в комнату, низко опустив голову.
За дверью, ведущей в гостиную, послышался оглушающий взрыв хохота и сдавленная ругань. Ему грубо ответил другой голос, после чего раздался глухой удар: кто-то перелетел через стол под крещендо бьющийся посуды и радостные вопли остальных.
- Я полагаю, что это твои друзья, раз они находятся здесь в столь поздний час? – с тенью напускной усмешки спросил Джастин, стараясь отвлечь себя от мысли, что бежать ему некуда.
Голоса за дверью уже больше трех часов тревожили покой Джастина, заставляли вздрагивать от каждого взрыва пьяного хохота; северяне сами по себе опасны, а за дверью их было не меньше пяти человек, что пробуждало в нем настоящий ужас.
Чувство, возникавшее, когда он ощущал на себе тяжелые, внимательные мужские взгляды, по-прежнему вызывало растерянность и страх. По звуку этих голосов, бодро и пьяно декларирующих матерные военные песни, по вниманию, с которым взглянул на него Эллингтон, по тому, что капитан так и не снял свой мундир, оставаясь при параде – Калверли понял, что в гостиной комнате находятся офицеры.
“Празднуют свою маленькую победу”.
- К черту таких друзей! – воскликнул Алекс, кратко улыбаясь, с выражением, которое говорило, что он имеет полное право поиметь всех этих офицеров и выкинуть их на мороз, ранним утром, совершенно не задумываясь при этом. - Уже четыре часа утра, думаю, их веселье подходит к концу, обычно до пяти часов все уже лежат трупами в курительной комнате.
Для твоего же блага, на глаза им лучше не попадайся. Они хоть и мало отличаются от трупов, но сам понимаешь, что значит военная выправка.
“Малейший шум или движение поблизости грозит разбудить даже вусмерть пьяного ублюдка”.
- Я не знал, что мне можно выходить из комнаты. – Растеряно проговорил Калверли, чувствуя, что его охватила паника, и, как ни странно, на смену ей пришло жгучее любопытство.
“Он что-то подозревает”.
Эллингтон, стоящий у стола, придирчиво разглядывал свои папки и документы. Джастин уже распотрошил их, проверяя на наличие важной информации, но кроме заявлений на подпись, указаний о передвижениях на западном фронте и запечатанных писем, которые он не мог вскрыть - ничего полезного там не оказалось. Западный фронт мало интересовал Джастина, так как их эскадрон не участвовал в боях у «Горных Штатов», и тем более ему было плевать на оккупированный «Штат равноправия» - Вайоминг. О Луизиане не было сказано ни слова в документах капитана, но Джастин понимал, что их большая и важная часть надёжно скрыта в ящике стола, который закрывался на ключ, поэтому надежда узнать что-то о судьбе штата не угасала.
Эллингтон оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо-улыбающегося лица, однако глаза его потемнели.
- Нельзя. Считай это предупреждением.
- Иначе? - нервы Джастина дрогнули, глаза загорелись огнем; он показался бы ужасным любому, но только не тому, кто знал, какое безумное действие оказывает на него страх, поэтому Эллингтон смело отразил этот выпад.
- Ты сильно пожалеешь об этом. - Сказал он своим звучным, твердым, не спешащим голосом, подошел к двери и прислушался: голоса уже стихли, слышалось только чье-то невнятное бормотание.
Он запер дверь на обе задвижки. В выражении его лица, в движениях и походке почти не ощущалось прежнего притворства: теперь Алекс выглядел уставшим по-настоящему и не скрывал своего состояния: он, имел вид человека, не спавшего дней пять.
- Конченый денек. – Вздохнул он и снял, наконец, свой мундир, видимо, почувствовав себя в полной безопасности за закрытыми дверями, что показалось Джастину довольно странным, учитывая, что по ту сторону находились его офицеры.
Калверли стоял посередине комнаты, усердно делая вид, что на полу есть что-то более интересное, чем раздевающийся перед ним мужчина. Алекс явно не держался на ногах, потому, сняв с себя белье, сразу свалился на кровать, поверх шерстяного одеяла, раскинув конечности, в совершенно бесстыдной позе.
- Чего стоишь там? – устало осведомился он, не глядя на Джастина. - Сюда иди. Мне нужно расслабиться.
Джастин со всей силы сжал кулаки, желая схватить саблю, мирно лежащую на кресле, вытащить её из ножен и запустить ею в голову этого чертового янки, но смысла в этом не было никакого.
