Алекс сильнее толкнулся ему в ладонь, словно уже не мог сдерживать себя, и Джастин, наклонившись к его лицу, принялся нежно водить языком по его губам, лениво, чуть проникая в полураскрытый рот, при этом, не переставая поглаживать его, изнывающий от ласк, истекающий любовной влагой, член. Тяжело дыша, приподнялся на локтях и заглянул в зеленые глаза: в них мелькнуло что-то подлинное, беспримесное - но не враждебность и не ненависть. Не отрывая пристального взгляда от ярких глаз, он потерся об него всем телом, размазывая по животам проступающую смазку. Истомно вздохнув, он ощутил, как чувственное содрогание овладевает телом Алекса и провел подушечкой пальца от основания к головке члена, увлекая вниз крайнюю плоть, нежными и осторожными движениями погладил уздечку, чувствуя при этом, что его собственный член уже готов лопнуть от возбуждения и накопившейся страсти. В какой-то момент яростное противостояние между ними осталось за спиной, в гуще прежних сражений; теперь Джастин смотрел в его полуприкрытые глаза, дарившие ему томный и бесстыдный взгляд и все больше их неполная близость, казалась обоим почти невыносимой.
Джастин, с благодарным трепетом ощутил, что его жалкая человеческая природа стала возвышеннее и совершеннее. Он уже утонул в нем, мелкая скорлупка страха исчезла, пошла ко дну.
В каком-то восторженном страстном отчаянии, Джастин спускается ниже, аккуратно проведя пальцами по короне члена, двигаясь от внешней к внутренней стороне, смачивает слюной губы, поднимая голову и смотря в глаза Александра. Джастин слегка приоткрывает рот и приближается к члену, обволакивая его своим теплым дыханием, высовывает язык и слегка дотрагивается, не сильно, просто чтобы подразнить. Алекс хрипло выдыхает, его тело едва ощутимо вздрагивает и Джастин, в первый раз проводит языком по члену, начиная с основания и заканчивая головкой, скользнув по невероятно чувствительному отверстию наверху. Одновременно с тем, он нежно сжимает и массирует левой рукой яички, на несколько секунд оторвавшись от ствола, Джастин облизывает их языком, мягко захватывает губами, оба по очереди, наслаждаясь нежностью тонкой кожи. Александр протяжно стонет и, услышав этот низкий, полный удовольствия звук, Джастин непроизвольно улыбается, наконец, взяв головку целиком в рот, плавно вводит ее, как бы преодолевая сопротивление своих влажных губ и языка. Затем резким движением принимает член в рот как можно глубже, обхватив правой рукой ствол, двигает ею вверх-вниз, в такт с движением рта. Алекс нетерпеливо начинает двигаться, и Джастин, едва успевая глотнуть воздух, сбивается с ритма. Выпустив горячую плоть изо рта, он быстро обвил ствол длинными пальцами, заключив пульсирующее желание в кольцо, начиная скользить по всей длине.
Почувствовав приближающуюся разрядку, Алекс с силой притянул к себе его голову и впился в губы жестким всепоглощающим поцелуем. Он жарко вылизывал изнутри его рот, отбирая волю, словно именно сейчас, ставил на нем печать собственности. Протиснув руку между, казалось намертво слившимися друг с другом, телами, обхватил пальцами оба члена и принялся ритмично дрочить, приближая их общий финал. Джастин стонал ему в рот, презирая себя за собственные противоречивые порывы: он так отчаянно хотел капитулировать, поскольку не видел смысла в борьбе, с этим порочным изяществом, нежностью и лаской, которая разнеслась в нем убийственным ударом посредством бесчисленных, восхитительных реакций его пылающего тела. Алекс позволял ему вознестись над телесной оболочкой, чтобы заглянуть в самый корень своего естества и Джастин чувствовал, как его душа медленно возносится к небесам. Глядя, как Алекс роняет неровный вздох, срывающийся на хриплый шепот, разобрав в нем свое имя и словив отчаянный импульс его тела под своими пальцами, Джастин осознал, что все его ощущения обостряются и тело впитывает наслаждение всеми порами так, будто кто-то проткнул его толстым железным прутом. Судя по всему, Алекс испытывал не менее сильное наслаждение потому что, издав глубокий рык, вцепился в руку Джастина, поглаживающую его влажную грудь; его рука сжимала так сильно, что, казалось через секунду кости запястья треснут. На скулах алел румянец, глаза блестели нездоровым огнем, а потемневшие от пота волосы растрепались по подушке - Джастину показалось, что на щеке его сверкает кровь, но это была лишь капля пота, которая в отблесках тусклого света была накрыта тенью, от чего казалась почти черной: Джастин припал к ней, медленно, вдумчиво слизнув её, ощущая живой вкус на своем языке, словно чувствуя Алекса изнутри.
Сначала надо потерпеть ужасное крушение, когда на дно уйдут все человеческие противоречивые представления и мириады лиц, жестов, историй, признаний - смешаются в голове, как один живой нерв - источник безумства.
