— Господин Рутенберг, Вы арестованы, — сказал усатый сержант. — Нам поручено сопроводить Вас в Скотленд-Ярд для дознания.
Богатый революционный опыт подсказал ему не поднимать шума, а подчиниться и следовать за ними. Они подошли к автомобилю и его попросили сесть на заднее сиденье вместе с констеблем. Минут через двадцать машина заехала во двор особняка и остановилась возле входа. Рутенберга провели по коридору и слегка подтолкнули в сторону большой деревянной двери. Он оказался в кабинете, похожем на все другие кабинеты госучреждений, которые ему довелось видеть. За столом сидел комиссар полиции, высокий статус которого подчёркивал элегантный костюм и знаки отличия на пиджаке и плечах.
— Садитесь, господин Рутенберг, — вежливо улыбаясь, сказал он. — Я бы хотел задать Вам несколько вопросов.
— Нет, это я хочу спросить Вас о причине моего ареста, — произнёс Пинхас. — Я нахожусь здесь с важной миссией. Вчера был принят министром иностранных дел Эдуардом Греем, а сегодня встречался с лордом Ротшильдом.
— У нас появились сведения о Вашей принадлежности к российской оппозиционной партии эсеров и Вашей деятельности как члена террористической организации. Мы не можем позволить Вам находиться в Англии, являющейся союзницей России в нынешней войне.
— Сэр, я уже много лет не являюсь членом партии, с которой порвал по личным и идеологическим соображениям. Я уже давно проживаю в Италии, где весьма успешно занимаюсь предпринимательством в области проектирования и строительства гидротехнических сооружений. А сейчас я прибыл сюда, как представитель итальянского комитета, членами которого являются весьма известные итальянские общественные деятели, в числе которых и бывший премьер-министр Луццати.
— А перед поездкой в Англию Вы обращались к английскому консулу? — спросил полицейский, спокойно взирая на Рутенберга.
— Конечно, — подтвердил он. — Я встречался в Париже с вашим послом. Он проявил большой интерес к моей поездке.
— Ну что ж, не смею Вас больше задерживать, — миролюбиво произнёс комиссар. — Вы понимаете, у нас были серьёзные основания с Вами переговорить. Теперь я не вижу причины препятствовать Вашему пребыванию на территории Англии. Желаю Вам успеха.
Он вызвал в кабинет служащего.
— Инспектор, позаботьтесь отвести господина Рутенберга в гостиницу.
— Слушаюсь, комиссар, — по-военному ответил полицейский.
Рутенберг от услуги комиссара не отказался. Усталость, вызванная событиями сегодняшнего дня и связанным с арестом нервным напряжением, навалилась на него своей невыносимой тяжестью. И войдя в номер, он сразу прилёг на диван и мгновенно провалился в сон. Когда он проснулся, в комнату проникал тусклый свет уличных фонарей. Ранний вечер опустился на Лондон, оглашая его отдалёнными гудками поездов с железнодорожного вокзала, шумом проезжавших по Букингем-палас-роуд автомобилями и неясными звуками огромного города. Рутенберг поднялся и, оправив слежавшийся костюм, вышел из номера. В вестибюле он почувствовал вкусный запах кухни, и ощутил настойчивый здоровый призыв голода. В большом зале ресторана он увидел свободный стол возле высокого окна и направился к нему. Подошёл энергичный молодой официант и положил перед ним меню. Пинхас попросил парня не уходить и заказал ростбиф с рисом и стакан чая с заварным пирожным.
После сытного ужина он решил пройтись. Выйдя из гостиницы, Рутенберг повернул направо и, миновав сквер, двинулся по улице, наслаждаясь прохладой и неожиданной лёгкостью. Вскоре он оказался на площади с недавно возведённым в её центре мемориалом королевы Виктории. Над ней, сидящей на троне, простирала золотые крылья богиня Победа. «Мне бы тоже не помешала моя победа», — подумал он и, обойдя мемориал, подошёл к высокой ограде, украшенной позолоченными гербами. За оградой в сумерках высилась тёмная громада Букингемского дворца, смотревшего на столицу империи и весь завоёванный ею мир через окна освещённых люстрами залов и внутренних покоев. И Рутенбергу стал сразу очевиден смысл начавшейся войны. Великобритания, Франция и Россия стремились сохранить и расширить свои владения, которые хотела отобрать и присвоить окрепшая и заявившая о своих правах Германия. Его вдруг охватило чувство одиночества. Огромный город жил своей чужой ему жизнью, равнодушно простираясь во все стороны мимо него. Ему с трудом удалось освободиться от этого незваного чувства. «Я сделал свой выбор, — подумал Рутенберг. — Я сознаю своё предназначение и страстное желание повернуть к лучшему судьбу моего народа. А это не может не обречь на одиночество. Оно свойственно людям, стремящимся разорвать круг привычного существования. Я не имею права быть слабым». Так рассуждал Пинхас, медленно ступая по вечернему городу. Он хотел вначале пойти по Мэлл, протянувшейся вдоль пожелтевшего Сент-Джеймсского парка, на Трафальгарскую площадь, но посчитал достаточной прогулку, которую совершил. Ему ещё предстояло организовать встречи с людьми, которые в будущем могли ему пригодиться.
