Конференция прошла в Милане с большим успехом. В голове Пинхаса появилась идея организовать большой конгресс в Риме представителей всех отделений. О ней Рутенберг и написал на следующий день из отеля «Диана» адвокату Виардо Момильяни.
Он уже знал, что мысль о создании легиона появилась и у известного писателя Жаботинского, разъездного корреспондента газеты «Русские ведомости». Рутенберг понимал, что опередил его месяца на два, ведь эта идея пришла к нему в сентябре, ещё до вступления Турции в войну. Он следил за его статьями и выступлениями и видел в нём соратника и единомышленника.
В Эрец-Исраэль в начале войны некоторые лидеры, и среди них Бен-Гурион и Бен-Цви возражали против еврейского военного формирования, полагая, что это приведёт к усилению репрессий турецких властей по отношению к еврейским колонистам и их выселению в Египет. Но сторонники легиона оказались правы: преследование евреев началось значительно раньше решения Британского правительства создать легион. Евреи Палестины в своём большинстве не захотели проявить лояльность к Османской империи, принять её подданство и записаться в турецкую армию. Более одиннадцати тысяч были изгнаны в Египет, находившийся под протекторатом англичан. Среди них оказался и Иосиф Трумпельдор, поддержавший план Жаботинского.
Когда в конце марта из Лондона пришло сообщение от Ротшильда, что английское правительство готово одобрить его план, он отправил Жаботинскому телеграмму с предложением о встрече. Зеэв ответил согласием и попросил приехать в Бриндизи. В тот же день Рутенберг собрался и через несколько часов поднялся на поезд. На юг он ехал не первый раз, но сейчас в начале апреля леса и холмы покрылись зеленым убором, свежий весенний ветер приносил в вагон терпкий запах проснувшихся от зимней спячки лесов и солёный воздух близкого моря. Он был доволен, его петиция правительству Великобритании сыграла, наконец, свою долгожданную роль. В Риме он пересел на поезд, идущий через Фоджа и Бари.
Жаботинского в лицо он не знал и в гостинице, какую тот назвал в своём ответе, обратился к итальянцу в униформе.
— Я разыскиваю корреспондента русской газеты. Вы не подскажете, в каком он номере?
— Вы имеете в виду, наверное, Жаботинского? — ответил служащий вопросом на вопрос. — Он проживает в номере 23, на втором этаже.
— Спасибо.
Дверь открыл молодой крепко сложенный человек невысокого роста.
— Пинхас Рутенберг, — представился он, входя в довольно обширную комнату с открытым окном, выходящим в сторону моря.
— Вольф Евнович, — произнёс Жаботинский. — Вольф в переводе «волк», а на иврите означает «зеэв».
— Я знаю, — сказал Пинхас. — Учу язык в редко выпадающие у меня свободные часы.
— Так чем вызвано Ваше желание встретиться со мной?
— Мы с Вами, Зеэв, занимаемся одним и тем же делом — созданием Еврейского легиона. Хочу предложить Вам объединиться и работать вместе.
— Я слышал, у Вас сильные связи в европейских правящих кругах. Кроме того, Вы подали петицию Эдварду Грею.
— Верно. А в Италии я основал общественный комитет «Pro causa ebraica».
— Это впечатляюще, — с искренним восхищением произнёс Жаботинский. — Я читал о нём. Недавно в Риме состоялся конгресс. А Вы знаете? Вчера произошло событие, значение которого будет со временем только расти и крепнуть. Я получил от моего друга Трумпельдора телеграмму.
Он протянул Рутенбергу лист бумаги с наклеенными на нём полосками. «Предложение Максвелла принято», — прочитал он про себя.
— Следовательно, английское правительство утвердило создание легиона, — обрадовался Пинхас. — Несколько дней назад я получил телеграмму подобного содержания от Ротшильда. Поэтому я и попросил Вас о встрече.
— В Египте полным ходом идёт формирование отряда из шестисот пятидесяти человек, — сообщил Зеэв. — Английский закон запрещает принимать в британскую армию иностранных добровольцев. Поэтому её представители предложили сформировать из еврейских волонтёров транспортное подразделение. Его назвали «Сионский корпус погонщиков». Возглавляет его полковник Паттерсон, а его заместителем назначен Иосиф Трумпельдор.
— Первая ласточка, — удовлетворённо заявил Рутенберг. — Но это очень мало. Хорошо бы создать корпус количеством тысяч сорок. Поэтому я здесь. Одному потянуть такую махину очень трудно.
— Согласен. Это необходимо обсудить. Создать контингент, — начал развивать свою мысль Жаботинский, — по-моему, дело возможное. Молодёжь в Англии и Франции пойдёт за нами. В нейтральных странах сейчас скопились тысячи, по большей части выходцы из России. В Америке их тоже много, в основном русских евреев.
— Лучший партнёр для нас, конечно, Англия, — рассудил Рутенберг. — Но это не значит, что единственный. Италия рвётся в бой и скоро сорвётся. Она заинтересована отвоевать у Австро-Венгрии побережья Средиземного моря. Но ещё важнее Франция. Она уже пять столетий мечтает овладеть Сирией и Палестиной.
— Поэтому, Пинхас, нужно действовать повсюду, и в Лондоне, и в Париже, и в Риме.
— В Риме, я думаю, мы будем работать вдвоём, — предложил Рутенберг. — А потом придётся разделиться.
