окажет неприемлемое давление на сэра Джона Хоупа-Симпсона, занимающегося в эти дни расследованием, которое возложено на него правительством. Если Хоуп-Симпсон выступит с рекомендациями, отступающими от политики, которую правительство предлагает принять сейчас, оно столкнётся с более запутанным положением.
— Надо дать должное Ченселлору, — произнёс Рутенберг. — Он опытный политик. Он умело создаёт ощущение опасности, с которым якобы связана публикация моего плана.
— Далее он пишет, что предлагаемый проект не утихомирит ветры в арабском лагере, а только усилит напряжённость и даже поощрит новые всплески насилия, — продолжил Шакборо. — Арабы не удовлетворятся компромиссной конституционной реформой. Учреждение двух отдельных советов, наделённых ограниченными полномочиями, не решит проблему. Создание совета для арабского населения не даст ему полномочий. Они есть у него уже сегодня. Верховный мусульманский совет и суды разных конфессий уже действуют и сейчас в соответствии с законом.
— Он называет наш народ конфессией, — усмехнулся Рутенберг. — С самого начала, как он ступил на должность в Палестине, я понял, что идею национального очага он не поддерживает. А это ведь один из основных критериев назначения правителя в нашу страну.
— И тут он выдвигает такой аргумент, Пинхас. Создание двух отдельных советов, он заявил, увековечит разногласия и раскол, между обеими конфессиями. Пока они не научатся действовать сообща и сосуществовать друг с другом, не будет мира в Эрец-Исраэль. Два народа обязаны поставить во главу своих интересов интересы страны, а сегодняшнее предложение ликвидирует эту возможность.
— Чистейшая демагогия, Джон. Он отлично понимает, что арабское население ещё не готово к демократии и парламентаризму. И их вожди легко им манипулируют.
— Он далее пишет, что из достоверных сведений евреи сейчас ускоренными темпами увеличивают территорию своих сельскохозяйственных земель. Он требует немедленно прекратить этот процесс и незамедлительно принять временный земельный закон.
— Его не волнует проблема лишенцев, которой я предлагаю справедливую альтернативу, — с трудом сдерживая возмущение, произнёс Рутенберг. — Он, оказывается, озабочен тем, что евреи продолжают покупать землю. Ченселлор, несомненно, симпатизирует арабам. Но заявлять об этом так откровенно неприлично. Во всех проблемах, по его мнению, виноваты евреи.
— Наконец он заявляет, что следует вернуться к политике Белой книги 1922 года. Он верит, что ему удастся убедить евреев, по крайней мере, определённые фракции среди них, принять участие в выборах для учреждения совета всех жителей страны в соответствии с принципами представительства, установленными в 1922 году. И требует от правительства воздержаться от решения, пока он сам не прибудет в Лондон в середине июля.
— Благодарю Вас, сэр Джон. Есть над чем подумать. Вы видите, с какими людьми мне приходится работать. А в последнее время, как президенту Национального комитета, очень много и активно. Но мои слова, я верю, не выйдут за пределы этих стен.
— Конечно, Пинхас. Скажу откровенно, Вам предстоит трудная борьба. У моего министра эти телеграммы вызвали определённые сомнения не в Вашу пользу.
Рутенберг молча кивнул и вышел из кабинета. На улице шёл мелкий летний дождь. Он словно предвещал неприятности и огорчения, с которыми придётся столкнуться. Рутенберг открыл зонт и направился в Сохнут. Сейчас ему стало особенно важно уговорить Вейцмана и достичь столь нужного ему компромисса.
Президент Еврейского агентства находился в своём кабинете и что-то писал. На лёгкий скрит входной двери он оторвал взгляд от листа бумаги и посмотрел на Рутенберга.
— Садись, Пинхас. Я уже заканчиваю свой опус.
Рутенберг подождал, пока Хаим положит ручку в письменный прибор.
— Сегодня Джон Шакборо ознакомил меня с телеграммами Ченселлора. Он решительно против моей инициативы.
— Мне Намейер рассказал о них, — произнёс Вейцман. — Не секрет, что он нас не любит. Но ты же знаешь, что агентство тоже не в восторге от твоих предложений.
— И ты допустишь, чтобы министерство колоний по требованию Верховного комиссара состряпало закон, запрещающий продажу земли евреям? — возмутился Рутенберг.
— Я против этого закона, Пинхас.
— А теперь взгляни снова на мой земельный пункт. Я сформулировал его от сознания, что мы не имеем права плодить лишенцев и создавать этим напряжённость между нами и арабами.
— Но ограничение права евреев покупать земли тоже неприемлемо, — заявил Вейцман. — Оно нанесёт ишуву большой и унизительный вред.
— У меня назначена встреча с лордом Пасфилдом. Я предложу ему альтернативное решение. Правительство воздержится от принятия этого земельного закона в ответ на обещание руководства Сохнут, что евреи воздержатся, по их свободному желанию, от приобретения земли. И это до окончательного утверждения закона в рамках декларации общей политики.
— Члены исполкома, Пинхас, с этим не согласятся. Они за сохранение статус-кво.
