Уже проезжая солнечную, прежде жизнерадостную Ривьеру он ощутил перемену в настроении людей. На лицах печаль и грусть, на станциях, платформах и в поезде женщины озабоченно прижимают детей к груди, словно пытаясь защитить их от опасности, которая словно растворена в воздухе. Он видел, как сбиваясь в группки, они говорили об уехавших воевать мужьях, о боях и сражениях, в которых они участвовали, с волнением и затаённым страхом о том, что от них давно нет вестей. Страна стала другой, повсюду солдаты. Выздоровевшие в госпиталях Прованса и ещё не нюхавшие пороху здоровые ехали на север, где вливались в армейские части, а раненые на юг, на Ривьеру. И все они несли в себе одну мысль и одно чувство — защищать своих женщин и детей, свою страну до последней капли крови. Рутенбергу всё это было ново и интересно, и он глубоко взволнован. Воюющая страна, взбудораженная войной, как пчелиный улей вторжением незваного гостя. Днём и ночью на всех станциях женщины и дети в белых одеждах с красным крестиком на рукавах. У них еда и питьё, с которыми они проходили по вагонам, предлагая их солдатам и ободряя их словом и взглядами. На всех станциях солдаты. Если не хватало мест, люди выходили из вагонов, чтобы уступить им свои и дождаться следующего поезда.
Вместо шести Рутенберг ехал из Генуи в Бордо шестнадцать часов. В дороге он видел и слышал то, что в будничной жизни не мог бы себе представить. Это очищало его душу
и укрепляло веру в людей.
На вокзале Сен Жан он спустился на перрон и пошёл к выходу. Широкая привокзальная площадь была полна спешащими людьми. Приехав в Бордо первый раз, он решил не спешить, а вначале поговорить с жителем города. Осмотревшись, Пинхас увидел одетого в униформу полицейского и подошёл к нему. Тот объяснил, как добраться до центра города.
— А Вы не подскажете, где я мог бы остановиться на неделю? — спросил Пинхас.
— Сейчас в Бордо серьёзная проблема с гостиницами, — задумался полицейский. — Многие государственные учреждения перебрались сюда, и в них поселилось большинство парламентариев, членов правительства и чиновников. Я бы посоветовал Вам устраиваться в этом районе. Здесь тоже есть неплохие гостиницы, в которых можно найти свободные номера. Например, эта или вот ещё.
Полицейский показал на них рукой, и улыбка засветилась на его молодом смуглом от загара лице. Рутенберг поблагодарил его и направился к одной из гостиниц. Действительно, там ему сразу предоставили номер на втором этаже. Он выложил вещи из чемодана на полки в шкафу, повесил на плечики две чистые рубашки и пиджак и с наслаждением принял душ. Многочасовое пребывание в набитом пассажирами вагоне вызвало заметное утомление, и желание его освежиться под струями тёплой воды было вполне объяснимым. Он растёр тело махровым полотенцем, оделся и вышел из номера.
Вечер накрыл город мягкой южной тёмнотой, засветились окна домов и витрины магазинов, и зажглись редкие уличные фонари. Очень хотелось есть, и он направился в кафе, выставившее на тротуар свои столы и стулья. Симпатичный молодой официант предложил ему свежую рыбу с варёной посыпанной укропом картошкой и овощной салат.
Рутенберг знал искушённость французских поваров и доверился выбору парня. Он с удовольствием поел и даже выпил рюмку сухого терпкого вина. Он расплатился и прошёлся по улице, размышляя о предстоящих ему завтра делах. Усталость от долгой и полной сильных впечатлений напряжённой дороги клонила ко сну. Он вернулся в гостиницу, разделся, лёг в постель и в одно мгновенье провалился в пучину целительного сна.
На следующее утро он отправился на встречу с Хаимом Раппопортом, братом писателя, драматурга и этнографа Семёна Ан-ского. Тот сотрудничал в «Socialisme», и в эти дни бегства оказался в Бордо вместе с хозяином этого журнала Жюлем Гедом, основателем вместе с зятем Карла Маркса Лафаргом французской Рабочей партии. Найти Раппопорта Рутенбергу удалось с большим трудом. Пришлось обзвонить множество гостиниц. К счастью, его обнаружили в отеле «Бурдигала» в центре города. Пинхас попросил администратора позвать его к телефону. Они договорились встретиться в вестибюле гостиницы в двенадцать часов дня. После завтрака в том же кафе Рутенберг решил пройтись по городу. Он любил пешие прогулки. Ему нравился этот старинный Бордо, обласканный прекрасной уже не жаркой погодой первых дней осени. Он читал, что в середине восемнадцатого века градоначальник маркиз де Турни, стремясь сделать Бордо одним из красивейших городов Франции, перестроил его центр в стиле классицизма. Рутенберг с интересом рассматривал дома и дворцы, наслаждаясь прекрасной классической архитектурой.
Он спросил у прохожего о гостинице. Она оказалась уже совсем недалеко. Раппопорт сидел в кресле недалеко от входа. Друзья крепко обнялись.
— Здравствуй, Хаим.
— Бон Жур, Пётр.
— Европа, я смотрю, нас очень изменила. Я слышал, ты теперь зовёшься Шарлем, — слегка уколол его Пинхас.
— Дорогой мой, приходится заниматься мимикрией. Я редактор солидного журнала. Меня окружают серьёзные парни социалисты.
