Луццати встретил его в своих апартаментах. Он хорошо знал Рутенберга по угольному делу, уважал его, сильного делового человека, и его поездка в Рим и просьба поговорить с ним Луиджи заинтриговали. Два года назад он ушёл с поста главы государства, но его влияние в стране оставалось весьма значительным. Они сидели в своём домашнем кабинете. Из окна, завешанного гардиной, лился в комнату приглушённый солнечный свет. Служанка по просьбе Луццати поставила на стол поднос со свежезаваренным кофе и печеньем, покрытым приятно пахнущим шоколадом.
— Спасибо, синьор Луиджи. Я хочу посоветоваться с Вами по весьма важному вопросу. Эта война наверняка причинит большие страдания еврейскому народу. Но она, несомненно, создаст возможность отвоевать Палестину и создать там еврейское государство.
— Пинхас, для меня большая неожиданность, что Вы стали сионистом. Я их идеи, как Вам известно, не разделяю.
— Я это знаю, синьор Луиджи. Но я также знаю, что Вы, как демократ, из гуманистических соображений не будете против того, чтобы добиваться предоставления евреям, как и всем другим народам, равных условий и возможностей национального существования и развития.
— Я, несмотря на своё еврейское происхождение, чувствую себя больше итальянцем, чем евреем. Но Ваше желание отстаивать право еврейского народа на своё государство я поддерживаю. Стремление его жить в своей стране справедливо и легитимно.
— Прекрасно, синьор Луццати. У меня есть предложение, которое поможет в осуществлении этого важного и исторически актуального дела. Я хотел бы организовать комитет итальянской общественности, который можно назвать «Pro causa ebraica».
— Неплохо, я готов его поддержать, синьор Рутенберг. Вы, я вижу, взялись за великое дело.
— Я Вам очень благодарен, синьор Луиджи. Я хотел бы предложить Вам стать членом исполкома «Pro causa ebraica».
— Я готов, это действительно серьёзное и справедливое дело. Да и название не вызывает сомнений, что мы будем биться за еврейское дело.
— Тогда я пошлю Вам свои соображения о целях и задачах комитета.
— Я с ними ознакомлюсь и, если Вы не возражаете, внесу свои коррективы.
Рутенберг поднялся и энергично пожал хозяину руку. Он был рад, что Луццати дал согласие. Это убедит многих итальянских евреев присоединиться к новой организации. Он поговорил с некоторыми людьми, с которыми был знаком, и они поддержали её создание.
То был знаменательный день триумфа Рутенберга. В помещении миланской сионистской организации собрались знаменитые люди Италии и России и единогласно избрали его председателем комитета. В исполком вошли, помимо Луццати, писатели Саббатино Лопец и Марко Болафио, редактор журнала «La settimana Israelica» Джузеппе Оттоленги, президент миланской сионистской организации адвокат Виардо Момильяни, профессора Аристидо Фиорентино и Луций Гегенейм и лидеры сионистской рабочей партии «Поалей Цион» Бер Борохов и Давид Гольдштейн. Политическая программа комитета исходила не из сионистских ценностей, а из гуманистических принципов международного права. Да и взгляды самого Рутенберга не шли дальше представления о восстановлении попранной справедливости, а о собственном переселении в Палестину он тогда и не думал. В уставе организации было сказано, что задачей «Pro causa ebraica» является «установление благоприятного международного климата для разрешения еврейского вопроса, ведения переговоров со странами Антанты о праве евреев на Эрец-Исраэль после её освобождения от турецкого владычества». Большинство согласилось с идеей Рутенберга, которая заключалась в том, что кровь еврейских солдат, готовых принять участие в боевых действиях против турок на стороне сил союзников и внести свой вклад в дело освобождения Палестины, будет фактической платой за право создания государства на их исторической родине.
Он знал, что существующая традиционная сионистская политика состоит в экономической инфильтрации евреев в Эрец-Исраэль и создании ими хозяйственной и культурной инфраструктуры, которую со временем невозможно будет искоренить и отменить. Это, несомненно, правильная стратегия в мирное безмятежное время. Но под вековым турецким владычеством такое положение могло тянуться нестерпимо долго. Война стала новым фоном сионистской политики, и Рутенберг сразу осознал, что появилась принципиально новая стратегия — завоевание Святой земли военным путём. И громогласно заявил об этом.
Со временем к «Pro causa ebraica» присоединились многие сторонники, которые не были евреями. Но они были гуманистами и прогрессивно мыслящими людьми. В нём участвовали даже известные представители католической церкви. Комитет не занимался работой среди еврейского населения. Это вполне успешно делали сионистские организации. Он озаботился другим делом — внедрением и упрочением в европейском и мировом общественном мнении идеи «еврейского национального дома», которое начал, но не успел закончить Теодор Герцль.
