Сначала я принялся размышлять об орудии убийства. Пистолет представлялся мне самым надежным оружием, но я не знал, где его достать, и отдавал себе отчет в том, что не сумею ни зарядить его, ни выстрелить из него. Кроме того, я прочитал тогда много книг об убийствах и знал, что пистолет, каким бы хитроумным способом ты его ни раздобыл, легко отследить. Но было и еще кое-что. Пистолет бесконтактен и слишком безличен. А я желал физического контакта в момент смерти Родни. Хотел находиться достаточно близко, чтобы увидеть его предсмертный взгляд, исполненный ужаса и невозможности поверить в происходящее, чтобы он одновременно узнал меня и осознал свою смерть. Я мечтал вонзить нож ему в шею.
Я купил нож через два дня после развода. Не потому, что спешил убить Коллингфорда. Знал, что должен проявить терпение и выждать время, если не хочу попасться. Когда-нибудь, когда мы состаримся, я, вероятно, намеревался все рассказать Элси. Но отнюдь не собирался позволить поймать себя. Это должно было быть идеальное убийство. Следовательно, я не должен был спешить. Родни предстояло прожить еще целый год. Однако понимал: чем раньше куплю нож, тем труднее будет через двенадцать месяцев отследить мою покупку. Я не стал покупать его поблизости от того места, где жил, а отправился однажды воскресным утром поездом, а потом в автобусе в северо-восточный пригород и нашел неподалеку от Хай-стрит оживленный универсальный магазин со скобяным отделом, в витрине которого были выложены самые разнообразные ножи.
Лезвие того, какой я выбрал, имело шесть дюймов в длину, было сделано из закаленной стали и снабжено простой деревянной ручкой. Наверное, нож предназначался для разрезания линолеума. Его острое, как бритва, лезвие было для предосторожности защищено ножнами из плотного картона. Ручка легко и удобно легла в мою ладонь. Я отстоял небольшую очередь, и продавец, даже не взглянув на меня, принял деньги и отсчитал сдачу.
Но самое большое удовольствие доставил мне второй этап плана. Я намеревался запугать Коллингфорда и заставить страдать. Хотел, чтобы он знал: его ждет смерть. Мне было недостаточно, чтобы Родни понял это в последнее мгновение перед тем, как я всажу в него нож. Две секунды агонии, сколь угодно ужасной, не были бы равноценным возмездием за то, что он со мной сделал. Я желал, чтобы Родни отдавал себе отчет в неизбежности смерти со все возрастающей обреченностью, и каждое утро спрашивал себя: не сегодня ли его последний день. А если это сделает его осмотрительным, заставит постоянно быть начеку? Ходить с оружием у нас в стране запрещено. И вести дела, имея при себе ни на шаг не отходящего телохранителя, тоже невозможно. Как и подкупить полицию, чтобы она в течение всего дня не спускала с него глаз. К тому же Родни не захочет прослыть трусом. Я предполагал, что ему и дальше придется жить с показным спокойствием, делая вид, будто все эти угрозы нереальны и нелепы и над ними можно лишь потешаться в компании приятелей-выпивох. Он был как раз из тех, кто смеется над опасностью. Но полной уверенности у Родни не будет никогда. И в конце концов нервы у него сдадут. Элси перестанет узнавать мужчину, за которого выходила замуж.
Проще всего было бы воспользоваться телефоном, но я понимал, что это неразумно. Звонки легко отследить; Родни может отказаться разговаривать со мной, и я не был уверен, что сумею сильно изменить голос. Значит, напоминания о смертном приговоре ему нужно посылать по почте. Разумеется, я не мог писать записки и подписывать конверты сам. Изучение науки убийства доказало мне, как трудно изменить почерк до неузнаваемости, а вырезание букв из газет и наклеивание их на бумагу представлялось слишком грязной работой, отнимающей много времени, к тому же ее неудобно выполнять в перчатках. Знал я и то, что было бы опасно пользоваться собственной портативной пишущей машинкой или пишущими машинками в библиотеке. Эксперты могли идентифицировать шрифт.
И тогда я нашел решение. Начал проводить субботы, а иногда и свободные полдня по будням, в походах по лондонским магазинам, где продавали подержанные машинки. Уверен, вам знакомы подобные магазины: множество разнообразных машинок разных лет выпуска: допотопные, относительно новые выставлены там на столах, и потенциальный покупатель может их опробовать.
