Многие факты из жизни «ограниченного» монарха Михаила Федоровича говорят о том, что боярская Дума и земские соборы, постоянно созываемые по тому или иному случаю, далеко не всегда сопутствовали усилению государства, повышению благосостояния народа (о процветании вообще говорить не приходится, когда речь идет о XVII веке). А неумелые действия русских военачальников во времена не крупных, но очень неприятных по своим последствиям войн, безынициативное общее руководство со стороны Думы и земских соборов в этот период (с 1614 по 1682 годы), а также постоянные бунты и восстания голытьбы нередко ставили Русское государство в тупиковое положение.
Почему же оно, во-первых, устояло, во-вторых, заметно окрепло, накопило мощный людской потенциал, которым блистательно воспользовался Пётр Первый? Разные ученые отвечают на этот вопрос по-своему: одни утверждают, что хорошо сработали первые представители династии Романовых, другие хвалят государственную систему «ограниченной монархии», третьи отдают дань русскому народу и так далее, и так далее, но редко кто акцентирует внимание на окружавший страну Московию мир, на ближайших ее соседей, а также на политической ситуации в Евразии, на всем земном шаре, а именно эта ситуация сыграла весьма заметную роль в судьбе Русского государства, которое, если говорить образно и кратко, оказалось в XVII веке в своего рода политической теплице.
Ещё со второй половины XVI века в западноевропейские страны (Испанию, Португалию, Голландию) со всех концов света потянулись по морским дорогам планеты тяжело груженные золотом, корицей, иными богатствами огромные корабли. Европа, прорвавшись в дальние страны, быстро богатела, разбазаривая на пирах и гуляньях золото мира. Но золота было очень много. Дальновидные государственники той эпохи пускали деньги в дело, в развитие промышленности, в усовершенствование вооружения, в техническое переоснащение армий. Конечно же, все они были не прочь рвануться на Восток по сухопутью, пройти через пораженную бедами Смутного времени уставшую Русь на бескрайние просторы Сибири. Подобные мечты не давали покоя шведам, усилившимся к началу XVII века, полякам, ещё могучим, не растерявшим свой потенциал; датчанам, англичанам, которые всерьёз подумывали о том, чтобы сделать из русской земли «огромный склад», откуда можно было бесплатно либо за бесценок брать пушнину и рыбу, зерно и лес… Но!
Ещё в 1566 году в Европе началась Нидерландская буржуазная революция, явившаяся началом крупнейших преобразований в Европе, которые, в свою очередь, втянули в водовороты бурных событий практически все страны этого региона, вплоть до Османской империи, воспользовавшейся благоприятной ситуацией и развязавшей Каирскую войну (1570–1573 годы). Хуану Австрийскому, возглавлявшему испано-венецианский флот в морском сражении у мыса Скрофа (Лепантский бой), удалось разгромить турецкий флот, но созданная папой римским Пием V для борьбы против Османской империи Священная лига (Испания, Венеция, папа римский и итальянские княжества) войну проиграла, Кипр достался туркам.
Испания, не желавшая сдавать свои позиции в Европе, построила громадный флот, «Непобедимую армаду», но вступившая в Нидерландскую войну Англия послала на армаду флот адмирала Дрейка, и тот разгромил её.
Поражение в Нидерландской войне положило конец периоду испанского преобладания в Европе, хотя Испания еще оставалась очень сильной и вполне обоснованно мечтала о реванше.
В 1618 году вспыхнула Тридцатилетняя война, надолго отвлекшая многие страны от других проблем, в том числе от мечтаний поживиться чужим богатством в Восточной Европе. Германия и Испания (Католическая лига), с одной стороны, и протестантские княжества Южной и Западной Германии, Дания, Швеция, Франция (Евангелическая уния), с другой стороны, в течение трёх десятков лет держали друг друга в напряжении. Война закончилась разгромом Германии, которая распалась на 300 самостоятельных государств, потеряв при этом до 75 % населения.
Победа для Евангелической унии была нелегкой. Многие страны потеряли лучших полководцев, воинов. Им нужна была передышка. С запада и северо-запада русские большой беды могли не ждать.
