Официальная программа пребывания участников регаты на Тенерифе началась после закрытия гонок 14 мая. В штабе регаты, расположенном в местном яхт-клубе, на демонстрационной доске мы прочитали итоги первого этапа гонки: «Товарищ» завоевал первое место, «Крузенштерн» — второе, «Христиан Радиш» — третье и «Дар Поможа» — четвертое. Малыш «Феникс» пришел после закрытия гонок вне зачета.
В 14 ч 15 мая начались спортивные соревнования между командами судов по плаванию, перетягиванию каната, баскетболу, бросанию выброски и хождению на парусной яхте. Они закончились только на следующий день. Это были неофициальные, товарищеские встречи, доставившие всем участникам большое удовольствие, тем более, что проходили они на отличной спортивной базе яхт-клуба.
Местный яхт-клуб заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Кроме превосходных стоянок для яхт и подъема для их ремонта, имеются три плавательных бассейна, душевые, ресторан, бары, библиотека, несколько холлов с мягкой кожаной мебелью и т. п. В клубе есть все, даже международный телефон, и его члены могут проводить время в условиях полного комфорта. Двор клуба вымощен красивой каменной плиткой. Вдоль одной из его сторон идет изящная смотровая терраса. Вот только вступительный взнос для желающих стать членами яхт-клуба в пересчете на наши деньги равен приблизительно 2000 рублей. Посторонние на территорию яхт-клуба не допускаются. Исключение было сделано лишь для участников регаты, потому что яхт-клуб был одним из организаторов Операции Парус-76. У членов клуба хватило средств и на выпуск специальных медалей, врученных всем участникам первого этапа.
После завершения спортивных соревнований, в которых наша команда заняла первые места по плаванию, перетягиванию каната и второе место по баскетболу, состоялся так называемый «круиз-компани» —двухдневный поход парусников в небольшой порт Лос-Кристианос, расположенный примерно в 50 милях от Санта-Крус на этом же острове.
В этом походе происходил «интерчейндж» — частичный обмен членами экипажей. По пять курсантов с «Товарища» перешло на норвежский корабль «Христиан Радиш», португальский барк «Сагриш» и три яхты: голландскую «Эндрахт», польскую «Зев Можа» и шведскую «Гладан». Взамен мы приняли 35 человек с иностранных судов: англичан (среди них две девушки), поляков, норвежцев, западных немцев, голландцев, шведов, швейцарцев и португальцев, а также итальянца, француза и датчанина.
Кажется, организаторы «интерчейнджа» думали, что мы откажемся от обмена экипажами, и мечтали позлословить по поводу отсутствия свободы на советских судах. Это чувствовалось по наращиванию требований: сначала нам предложили выделить группу для перехода на иностранное судно, потом — разбить ее на маленькие группки и послать на разные суда, а какие именно, об этом мы узнали только в момент обмена. Готовность, с какой наш капитан принял все эти постепенно усложнявшиеся условия, несколько удивила представителей СТА, они ушли обескураженные, так и не обнаружив «железного занавеса» вокруг советских моряков.
Готовя группу курсантов для перехода на иностранные суда, мы, естественно, отобрали самых лучших, и они восприняли свое участие в обмене экипажами, как поощрение и проявление к ним доверий. Правда, поощрения не получилось, так как условия жизни и работы на иностранных парусниках оказались значительно хуже, чем на «Товарище». Ребята, побывавшие на судне «Христиан Радиш», например, назвали его «плавучей каторгой». Но все это выяснилось позже, а утром 18 мая сразу после подъема флага мы попрощались с уходящими товарищами и тут же приняли гостей, вернее, новых членов экипажа, которыми по условию «интерчейнджа» временно становились прибывшие. Как только обмен произошел, суда стали выходить в море.
Погода заметно свежела, и скоро сила ветра достигла 7 баллов. Потемневший океан до самого горизонта покрывали пенистые гребни волн и разноцветные купола парусов. «Товарищ» под всеми парусами шел на попутном ветре со скоростью почти 12 уз и в 16 ч уже отдал якорь на внешнем рейде Лос-Кристианоса.
По нашим сведениям, «Товарищ» и «Крузенштерн» оказались первыми советскими судами, посетившими этот порт, поэтому все с особым интересом готовились съехать на берег.
Берег, залитый слепящим глаза солнечным светом, выглядел диким. Прямо к морю спускались лишенные растительности угрюмые склоны гор. Пейзаж был выдержан в коричневых красках, только вдоль самой воды белела полоска домов. Вдали за городом виднелся конус вулкана Тейда с белыми языками ледников по склонам. Если бы не они, то можно подумать, что извержение вулкана закончилось полчаса назад. Этой горной вершине остров обязан своим названием: на языке аборигенов «тенер» означает снег, а «иф» — гора.
