В день старта дул умеренный попутный ветер, поэтому гонка началась живо и интересно. «Товарищ» и на этот раз пересек линию старта последним, но скоро занял лидирующее положение, Очень долго мы не могли оторваться от барка «Сагриш», чьи паруса с мальтийскими крестами в течение нескольких часов виднелись у нас по корме с левого борта. Наши предположения о его ходовых качествах оправдались.
Только на следующий день разрыв между судами увеличился, и X концу понедельника его паруса скрылись за горизонтом. Остальные соперники исчезли с горизонта еще раньше. Кто севернее, а кто южнее отправился искать попутного ветра посильнее.
Справа в дымке синели гористые берега о. Иерро. Он известен тем, что меридиан, проходящий через мыс Орчилья на его западной оконечности, долгие годы считался картографами некоторых стран начальным, пока окончательно не утвердился в этом качестве Гринвичский.
Через пару дней мы вошли в зону пассатных ветров. Слово «пассат» происходит, вероятно, от испанского выражения: «виенто де пассада», что означает ветер, благоприятствующий переезду. Пассаты недаром по-английски называют «трейд уинд» — торговыми ветрами. Постоянно дуя в одном и том же направлении с умеренной скоростью, они помогают торговым парусным судам пересекать океан. При планировании Операции Парус-76 маршрут выбрали с учетом использования попутных ветров, но пассаты на этот раз «капризничали», их непостоянная граница сместилась к югу, и все участники регаты страдали от штиля, который иногда причиняет парусникам не меньше неприятностей, чем шторм.
Трасса гонок пролегала через пустынные районы океана. Проходил день за днем, а вокруг — ни души. Пологая океанская зыбь мерно покачивала судно. Вода до самого горизонта и белые судовые надстройки в солнечных бликах — все вокруг слепило глаза отраженным, как в рефлекторе, жарким светом. Забортная вода в палубном душе настолько теплая, что почти не освежает. До самого горизонта глазу не на чем остановиться, кроме бурых пятен водорослей, которых по мере приближения к Саргассову морю становится все больше. Сначала — одинокие пучки, затем — вытянутые по ветру и течению длинные ленты и, наконец,— целые плавучие островки. В доколумбовы времена среди моряков ходили легенды о море, покрытом плавучей травой, в которой застревали корабли, навеки становясь его пленниками.
Часто мимо борта проплывают сизые пузыри. Это физалии — моллюски из класса сифонофор. Их щупальцы, начиненные одним из сильных и быстродействующих ядов, опущены в воду и похожи на корни вырванного растения. На поверхности воды виден только продолговатый пузырь, напоминающий парус, да и по назначению это действительно парус. Недаром у физалии есть другое имя — «португальский кораблик». Самого слабого ветра достаточно, чтобы физалии двигались по океанским просторам, прочесывая в поисках пищи их воды своими щупальцами.
Изредка попадались киты. Черные лоснящиеся спины неторопливо всплывали и снова погружались в воду, почти не нарушая ее покоя. Иногда киты лежали неподвижно, как бы' принимая солнечные ванны.
Значительно чаще, чем живые существа, в океане в наши дни встречаются, даже на тысячемильном расстоянии от берегов следы человека: рыбацкие поплавки, бочки, пластмассовые бутылки, доски, куски мебели и т. п. Не проходило дня без такого напоминания о многочисленном племени мусорящих. Своеобразный рекорд был зарегистрирован нами в Северном море за день до подхода к Па-де-Кале, когда только с одного борта судна за 30 минут проплыло 35 предметов. В океане чище, чем в Северном море, но все-таки мусора много. Во всяком случае, плавающая бутылка ни у кого уже не вызывает желания остановиться и выловить ее. Вероятно поэтому старый способ отправки корреспонденции в бутылках, о котором так много писали в приключенческих романах прошлых лет, исчез навсегда.
Уныние штиля скрашивали закаты. На обычно безоблачном днем небе к вечеру появлялись облака затейливых форм. Они то выстраивались в ряд, то громоздились горными хребтами, то вдруг их вершины расплывались, превращаясь в гигантские подобия зловещего ядерного «гриба». Освещенные желто-красным и лучами заходящего солнца, облака постепенно тонули в ночной темноте и вокруг них зажигались гирлянды звезд. Звезды здесь кажутся особенно крупными и яркими, даже «сочными», если уместен такой эпитет. Капитан Дмитрий Афанасьевич Лухманов в свое время так написал об океане:
