• Внешность непримечательная.
• По некоторым свидетельствам, носит
темный плащ.
ПОРТРЕТ ЗАКАЗЧИКА
• На данный момент информация
отсутствует.
ПОРТРЕТ СООБЩНИКА ОБЪЕКТА 10-9
• Чернокожий мужчина.
• Возраст между тридцатью и сорока
годами.
• Рост: шесть футов.
• Плотного телосложения.
• Одет в армейскую куртку зеленого
цвета.
• Судим.
• Хромает.
• Вооружен.
• Гладко выбрит.
• Темная косынка на голове.
• Ожидаются дополнительные
свидетельские показания, а также
возможные записи с камер
видеонаблюдения.
ПОРТРЕТ ЧАРЛЗА СИНГЛТОНА
• Бывший раб, предок Ж. Сеттл.
Женат, имел одного сына. Имел сад в
штате Нью-Йорк, полученный в
подарок от бывшего хозяина. Работал
учителем. Стоял у истоков движения
в защиту гражданских прав.
• В 1868 году обвинен в краже
(по архивным материалам на
похищенной микропленке).
• По собственному признанию, хранил
некую тайну, которая, возможно,
имеет отношение к текущему делу.
Опасался, что, если тайну предать
огласке, случится трагедия.
• Посещал собрания в нью-йоркском
районе, ранее известном как Холмы
Висельника.
• Возможно, участвовал в рискованных
предприятиях.
• Вместе с Фредериком Дугласом и
другими активистами содействовал
принятию Четырнадцатой поправки к
Конституции.
Приписываемое преступление, по материалам «Иллюстрированного еженедельника для цветных»:
• Арестован детективом Уильямом
Симсом по обвинению в краже
крупной денежной суммы из
нью-йоркского Фонда для
вольноотпущенных. По свидетельским
показаниям, Чарлза видели выходящим
из здания вскоре после того, как
был взломан сейф. Неподалеку были
найдены принадлежащие ему
инструменты — орудия взлома.
Основную часть похищенного удалось
вернуть. Приговорен к пяти годам
заключения. Дальнейшая судьба
неизвестна. Считалось, что Чарлз
использовал свои связи с лидерами
движения, чтобы получить доступ к
средствам фонда.
Письма Чарлза:
• Письмо первое, адресовано жене.
Тема: Бунты против призыва в 1863
году, вспышка ненависти по
отношению к чернокожим в штате
Нью-Йорк, линчевания, поджоги.
Угроза собственности, принадлежащей
чернокожим.
• Письмо второе, адресовано жене.
Написано накануне битвы при
Аппоматоксе в конце Гражданской
войны.
• Письмо третье, адресовано жене.
Чарлз участвует в движении по
защите гражданских прав. Получает
угрозы. Обеспокоен необходимостью
хранить свою тайну.
Держа в руках кейс и сумку с покупками, Томпсон Бойд шел по улочке в Квинсе. Неожиданно он остановился и сделал вид, будто разглядывает газету за стеклом торгового автомата. Немного наклонив голову, словно озабоченный положением дел в мире, он бросил взгляд за спину.
Слежки не было; на «серого статиста» никто не смотрел.
Впрочем, хвоста он и не ожидал, однако привык сводить риск к минимуму. Если твоя профессия — смерть, всегда надо быть начеку; а после того, как его чуть не взяла на Элизабет-стрит та женщина в белом, Томпсон стал проявлять еще большую осторожность.
«Один поцелуй смерти, сынок, — и ты мертвец».
Он вернулся назад и осторожно заглянул за угол. Никто поспешно не нырнул в подворотню, никто резко не отвернулся.
Томпсон повернулся и пошел туда, куда направлялся ранее.
Он посмотрел на часы: как раз время связи. Дойдя до ближайшей телефонной будки, набрал номер. Раздался один гудок, затем голос:
— Алло?
— Это я.
Некоторое время оба собеседника обменивались малозначащими фразами — своего рода шпионский обмен паролями, — каждый должен был убедиться, что разговаривает именно с тем, кем нужно. Томпсон старался не тянуть гласные, его собеседник также изменил голос. Распознаватель «отпечатка голоса» так, конечно, не проведешь, но все-таки хоть какая-то маскировка.
Клиент наверняка знал о неудавшейся попытке, местные телеканалы уже раструбили о происшествии. Голос в трубке спросил:
— Насколько все плохо?
Слегка запрокинув голову, Бойд закапал в глаза мурин. Облегченно моргая, голосом таким же стылым, как и его душа, он сказал:
— Ну, вы же понимаете, чем мы занимаемся. Здесь все, как и в остальной жизни. На сто процентов гладко ничего не проходит. Девчонка меня перехитрила.
— Школьница?
— Все просто: у нее хорошие рефлексы. В Гарлеме ей приходится жить по законам джунглей.
На мгновение Томпсон пожалел о своем замечании, которое собеседник мог расценить как расистский выпад, хотя имелось в виду только то, что она из неблагополучного района. Томпсон Бойд был лишен всяческих предубеждений, таким его воспитали родители. Он знал людей разных рас, из разных кругов и судил о них только по их поведению, а не по цвету кожи. И его клиентами, и его жертвами были белые, черные, арабы, азиаты и латиноамериканцы. Разницы между ними он не видел. Те, кто его нанимал, всегда прятали глаза, нервничали. Те, кто погибал от его руки, перед смертью выказывали различную степень достоинства вперемешку со страхом, какой бы национальности ни были. Он продолжил:
