Здесь Колька выучил украинский язык и окончил среднюю школу, причём окончил довольно успешно. Всего несколько пятёрок не хватило ему для того, чтобы получить серебряную, а то и, чем чёрт не шутит, золотую медаль. Если бы это случилось, он мог выбрать любую специальность, сдать всего лишь пару вступительных экзаменов и без проблем стать студентом одного из престижных вузов. Но обстоятельства сложились таким образом, что перед самым окончанием школы он попал в больницу с гнойным аппендицитом. Его неудачно прооперировали, были осложнения, и подготовиться как следует так и не удалось. Всё это не слишком огорчило Николая. В глухих местах, где приходилось жить их семье, как ни странно, были неплохие школы. По этой причине за десять лет учёбы он получил основательные знания и не видел особых проблем с поступлением в университет на общих основаниях.
Суровцев должен был в понедельник ехать во Львов, чтобы отвезти свои документы в приёмную комиссию, а в воскресенье вечером отцу стало нехорошо. Скорая, включив мигалки и сирену, увезла его в местную больницу, где у него констатировали обширный инфаркт миокарда. К утру, несмотря на все усилия врачей, отца не стало. Три дня ушло на то, чтобы организовать похороны. Мать постоянно находилась на грани обморока. Николай не мог оставить её одну в городе, где они жили не так давно и по этой причине хорошими соседями, которые нередко заменяют родственников, обзавестись не успели. Поразмыслив, он решил оставить мысль об учёбе в стационаре и поступить в местный филиал горного университета на общетехнический факультет. Занятия там велись по вечерней системе подготовки. Это позволяло параллельно работать и помочь матери выкарабкаться из глубин постигшего её несчастья. Так он и сделал, не имея, собственно, другого выбора.
Павел Суворин по невероятному стечению обстоятельств появился на свет в тот же год, день, час и минуту, что и Николай Суровцев. И произошло это в столице большой родины, в городе-герое Москве. Его отец работал слесарем на знаменитой кондитерской фабрике «Рот Фронт», мать служила вахтёром в студенческом общежитии. Жили они в рабочем районе на окраине Москвы, архитектуру которого определяли хрущёвские пятиэтажки. Здесь обитали люди, примерно, одного социального слоя и, соответственно, одного достатка и образа жизни. Пашка, как и миллионы других детей, посещал вначале ясли, затем детский садик, откуда плавно перешёл в расположенную неподалёку школу. Ещё в садике из детей одного возраста, живущих неподалёку, начала формироваться команда, группка пацанов, которая росла и крепла затем уже в школе по мере их взросления. Её цементом служили законы улицы, где они проводили практически всё свободное время.
От природы Пашка был любознательным парнем с хорошими задатками. Ему легко давалась учёба и в других условиях он мог бы построить себе со временем неплохое будущее. Но уличная философия не поощряла занятия наукой. Такие пацаны, если и появлялись в их среде, то, не выдержав пресса насмешек, которые мало чем отличались от банальных издевательств, быстро её покидали. Тщательно скрывая врождённую интеллигентность, привычку читать книги и трепетное отношение к прекрасной половине человечества, Пашка внешне старался ничем не отличаться от других членов уличного братства. Он в совершенстве освоил непростую науку ночных драк, мог изъясняться на местном диалекте так, что со стороны трудно было понять, о чём идёт речь, а в школе слыл, хотя и способным, но трудным парнем. В командной же иерархии он всегда сознательно занимал устойчивое положение где-то между её верхушкой и серединой.
Пашка успел окончить школу, получив при этом достаточно низкие оценки в аттестате. По этой причине об университете речь не шла, но поступить в техникум при часовом заводе он вполне мог, на что, собственно, себя и ориентировал. Обычный путь пацанов из рабочих окраин: пэтэу или, в лучшем случае, техникум, а дальше уж как повезёт в этой чёрно-белой жизни. И всё бы хорошо, если б не случилось так, что стал Пашка свидетелем, по сути, изнасилования его командой двух девчонок, которых крепко напоили перед тем дешёвым портвейном. Он пришёл позже, когда процесс был в разгаре. Узнав в одной из дурёх малолетнюю соседку по лестничной площадке, Пашка неожиданно для себя поднял шум, съездил по морде двум-трём пацанам, пока его самого не завалили и крепко отходили свои же ребята.
Дольше – хуже. Родители девчонок, которым было всего лишь по пятнадцать лет, подняли шум, вмешалась милиция, и как-то так получилось, что Пашка попал чуть ли не в основные подозреваемые. Он честно рассказал отцу, как было дело. Тот выслушал, проверил и убедился, что сын говорит правду. Но поскольку что-либо доказать уже было сложно, то отец решил от греха подальше отправить его к своему родному брату, который жил и работал в должности военного комиссара в северном городе с названием Воркута, с тем, чтобы оттуда Пашка отправился бы служить в доблестную советскую армию. Так и поступили.
