Нонна через месяц после прибытия устроилась на работу в горисполком и стала неспешно обустраивать их гнёздышко. Должность позволяла ей уделять достаточно времени дому, что она и использовала в полной мере. Её начальник попытался что– то сказать в отношении длительности рабочего дня, но нарвался на такой ответ, что, будучи человеком интеллигентным, не рискнул больше повторять эту попытку.
Уже через два года, перед первым своим отпуском, Николаю предложили должность главного инженера, а за Нонной прочно закрепилась репутация умной и красивой стервы, которую, учитывая стремительную карьеру мужа, лучше было не трогать без крайней на то необходимости. К этому времени, благодаря каким-то манипуляциям жены, они сменили жильё, и теперь у них была большая четырёхкомнатная квартира, где для Николая был устроен кабинет, которым он в силу занятости практически не пользовался, а Нонна имела свой, как она выражалась, будуар.
Быстро летели годы. Николай был поглощён своей работой, Нонна – большей частью собой и домом. Детей так и не было, поскольку у неё оказался некий врождённый дефект, исправить который можно было только за границей. В принципе, деньги были, но она упорно отказывалась от операции, ссылаясь на то, что она молода, а технологии стремительно развиваются и не за горами то время, когда исправить ошибку природы можно будет амбулаторно. Настаивать было бесполезно.
Нонна по-прежнему была хороша собой и искусна в постели. Николай, как и в начале их знакомства, иногда ловил себя на том, что с трудом дожидается момента, когда он вернётся домой. Там увидит жену в длинном шёлковом халате, догадается, что под ним ничего нет, и они, отменив ужин, сразу же отправятся в постель, где она в очередной раз заставит его испытать неземное блаженство.
Последние три года он работал уже в должности директора шахты. Прежний хозяин его нынешнего кабинета решил отойти от дел и уехать к себе на родину, в город Славянск, где жили его престарелые родители. Там он и поселился в доме новой постройки прямо на территории известного своими грязями курорта. Перед отъездом они хорошо посидели вдвоём в ресторане, крепко выпили и прежний директор, дав целый ряд полезных инструкций молодому инженеру, произнёс напоследок странную фразу:
– И ещё запомни одно, Коля, жена цезаря всегда должна быть выше подозрений. Особенно в нашем маленьком городишке. Всё, парень, давай обнимемся на прощанье. Будешь в наших местах, милости прошу, приму как родного, а заодно и отдохнёшь в нашем «Шахтостроителе». Это санаторий такой. Уверяю: наберёшься здоровья не хуже, чем за границей.
Суровцев пропустил мимо внимания всё, что касалось отдыха в неизвестном ему Славянске, но хорошо запомнил то, что относилось к жене цезаря. Времени для анализа особенно не было, хотя порой, словно отзвуки далёкого эха, до него случайно доносились некие смутные сведения о том, что в его отсутствие Нонну видели с неким мужчиной в одном из ресторанов города, а то и на природе, если позволяла погода. Он как-то даже, шутя, поднял об этом разговор с женой, но та, спокойно выслушав его, удивлённо подняла брови и насмешливо спросила:
– Ты что, ревнуешь меня, дорогой, или как я должна понимать твою репризу?
Николая давно уже несколько бесило это обращение – «дорогой», с которым она обращалась к нему только в подобных, щекотливых случаях, но он сдержался и сменил тему разговора. А вот последние месяцы ему вновь стали намекать, что его водитель слишком вольно ведёт себя в присутствии Нонны, и, вообще, бывает в их доме даже тогда, когда ему и бывать-то не следует. Со временем как разговоры, так и сам водитель Суровцева стали раздражать. Не вдаваясь в объяснения, он уволил его и велел подыскать ему другого. Сегодня ему позвонил уважаемый в этих местах человек и попросил завтра принять племянника, рекомендуя его, как хорошего водителя и человека, что было немаловажно.
На следующий день он с интересом всматривался в лицо сидящего перед ним молодого человека. Среднего роста, с приятным лицом, сероглазый парень спокойно и уверенно сидел за столом, ожидая обычных в таком случае вопросов.
Суровцев раскрыл лежащее перед ним досье.
– Так, Суворин Павел Алексеевич.
Следующая запись заставила его удивлённо приподнять брови.
– Что-то не так? – негромко спросил претендент.
– Да, нет, пока всё так. Скажите, Павел, а не знаете ли, часом, в какое время суток вы родились. Ну, я имею в виду – утром, днём, вечером.
Теперь удивился парень:
– Ну, в общем, случайно знаю, не до минут, конечно. Мама говорила, что я появился на свет где-то в шесть вечера.
– Обалдеть, – произнёс Суровцев, – должен сообщить вам, Павел, что мы с вами родились в один и тот же год, месяц, день и, похоже, даже час. Не удивлюсь, если совпадут и минуты. У нас одинаковое отчество, и мы запросто могли бы сойти за братьев, если бы не разные фамилии. Бывает же такое.
Да, – согласился Павел, – и в самом деле удивительное совпадение, но чего только не случается в этом мире. Случайность, я думаю, не более того.
