Спустя час Николай и Нонна буквально ввалились комнату, которая была предоставлена в его полное распоряжение уехавшими домой ребятами. Они, не расцепляя жарких губ, помогли друг другу сбросить одежду. Он запутался было в застёжке её лифчика, но потом просто рванул его, отбросив в сторону, сдёрнул свою постель на пол и два тела со стоном сплелись в состоянии полной отрешённости от действительности. Это был не просто секс в новогоднюю ночь. Николай имел достаточный опыт общения с женщинами, но то, что заставила почувствовать его случайная подружка, превзошло все ожидания. Сексуальная феерия, взлёт души на недосягаемую высоту, верх откровенности, какой не всегда позволяют себе даже давние любовники, это было нечто, что остаётся в мужской памяти на всю оставшуюся жизнь. Только к утру, когда за окном слабо обозначился серый рассвет, они выдохлись и уснули, крепко сжимая друг друга в объятиях.
Суровцев проснулся от нестерпимой головной боли. Он, не открывая глаз, потёр виски и прислушался к ощущениям организма, медленно возвращающегося к реалиям жизни. Болела исцарапанная спина, болело всё, что участвовало в апофеозе новогодней ночи. Припомнив детали, Коля открыл глаза, приподнялся, обнаружив, что лежит на голом полу, и взглянул влево. Нонна спала на животе посредине матраца, положив голову на руки. Густые, иссиня-чёрные волосы закрывали лицо. Из-под сбившейся простыни виднелся плавный изгиб бедра, голени, изящной ступни.
Он поправил простыню, бесшумно поднялся и пошёл приводить себя в порядок. Через полчаса, гладко выбритый и посвежевший, он вернулся, осторожно неся перед собой чашку свежесваренного кофе, самым беспардонным образом отобранного у парня, который у плиты на кухне в грустном одиночестве пытался таким образом победить похмелье.
Нонна, укутавшись простынёй, сидела на полу, обхватив ноги руками. Увидев Николая с чашкой в руках, она одними глазами чуть заметно улыбнулась:
– Привет, это не кофе ли, случайно?
– Привет, случайно кофе. Держи, ничего, что он с сахаром?
– Я пью кофе только с сахаром, спасибо, дорогой.
– На здоровье, дорогая, – поддержал он игру, – у меня, кстати, утром было ощущение полного его отсутствия. А как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – без тени улыбки произнесла девушка, – я тебя не сильно истерзала, дорогой?
Николай усмехнулся:
– Не сильно, дорогая, но в следующий раз я надену бронежилет, если ты не возражаешь.
– А ты хочешь следующего раза?
– Конечно, вот только залижу раны и снова в бой. Кстати, комната неделю в нашем распоряжении.
– Это хорошо, не нужно будет спешить.
Она встала, и простыня соскользнула на пол. Без тени смущения Нонна одела трусики, повертела в руках то, что осталось от лифчика. Коля, любуясь фигурой девушки, сказал:
– Прости, так получилось. Мы завтра же пройдёмся по магазинам и найдём соответствующую замену.
– Не бери в голову, но за предложение спасибо.
Потом была невероятная неделя сплошного непрекращающегося счастья. Он изучил каждую складочку её упругого тела и нашёл все потаённые места, послушно откликающиеся на прикосновения его рук и языка. Её запах и вкус преследовал Суровцева двадцать четыре часа в сутки где бы он не находился. Вернулись соседи по комнате, но узнав, что за подружка появилась у него, безропотно освобождали комнату по первому же требованию, удивляясь их выносливости. А спустя месяц они разъехались по местам преддипломных практик: она к себе домой в Запорожье, он – в далёкую Воркуту.
Место практики Суровцеву досталось случайно. Просто к тому времени, когда нужно было определиться с ним, он с трудом оторвался от Нонны, пришёл в деканат, где ему сказали, что это единственное оставшееся место. Собственно, выбора уже не было. Вздохнув, он дал согласие и спустя неделю, насквозь промёрзший по пути на шахту, предстал перед директором. Тот принял студента весьма тепло, поскольку, как выяснилось, он тоже окончил их общий университет, но только двадцать лет назад.
Суровцев был усажен за стол, секретарь принесла им коньяк, бутерброды, кофе, и Коля долго рассказывал о том, как и чем живёт профессура, что нового произошло в университете, как изменился за это время город. Директор, выяснив, что сидящий перед ним симпатичный парень имеет опыт работы не только в забое, но и руководства людьми, предложил ему поработать пару месяцев линейным инженером на одном из участков. Его поселили в общежитии, выдали тёплую одежду и представили коллективу. Директор не сказал только об одном, но важном, обстоятельстве: состав бригады был полностью сформирован бывшими зеками.
