– Да, в принципе это возможно в течение следующего месяца. Потом это будет сложнее. Вас устроит такой ответ?
Люська поднялась и протянула врачу руку:
– Да, устроит. Спасибо за консультацию, Михаил Иосифович. Я подумаю. До свидания.
– До свидания, милочка. И ещё раз прошу вас: прислушайтесь к совету старика и хорошенько подумайте, прежде, чем решитесь избавиться от ребёнка.
Пухов первым узнал о её беременности. Он внимательно выслушал Люськин рассказ, втайне от неё сходил к гинекологу, после чего изложил собственное видение ситуации:
– Хочешь знать моё мнение? – Так вот оно: рожай ребёнка. Работать прекрати, это ему вредно. Денег я тебе дам достаточно, чтобы поднять его на ноги. Что на это скажешь, Рыженькая?
Люська впервые за эти два месяца заплакала:
– Я не знаю, Пушок…я боюсь…
– Не плачь, это ему тоже вредно. Помни, я буду рядом.
И Люська решила оставить ребёнка.
Мальчик родился вовремя, с таким же цветом волос, как и у его мамы. Подумав, она назвала сына Валерием. Это имя хорошо сочеталось с отчеством: Валерий Павлович. Вместе с ребёнком пришли и неизбежные хлопоты, связанные с его воспитанием. Люська узнала, что такое бессонные ночи, детские болезни и бесконечная усталость матери-одиночки.
Она уже втянулась в ритм своей новой напряжённой жизни, как вдруг грянула очередная беда: кто-то взорвал мерседес Пухова, когда тот возвращался домой из очередной деловой поездки. Не стало её покровителя, ушла из жизни надёжная защита, прекратились денежные поступления. Мальчишке исполнилось полгола, когда от денег, что передал ей в последний раз Пухов, и от её небольшого запаса, осталось около трёх тысяч долларов. Люська интуитивно ощущала, как вокруг неё всё туже затягивается петля грядущих несчастий. Ребёнок часто болел, и она даже помыслить не могла о том, чтобы определить его в ясли.
Выход нашёлся неожиданно. Она возвращалась из магазина домой, когда из проезжающей мимо машины её окликнул высокий, хорошо одетый мужчина лет пятидесяти. Он представился как менеджер сети французских ресторанов. Сейчас он подыскивает для работы в Париже девушек-танцовщиц. – Не страшно, что она не имеет опыта такой работы, там её обучат. – Нет, ничего такого, что было бы связанно с сексуальными услугами. Разумеется, никто не собирается ограничивать её личную жизнь, но, повторяю, никакого принуждения. – Да, паспорт всегда будет при ней, она подпишет контракт и сразу же получит небольшой аванс, которого будет достаточен, чтобы в случае необходимости вернуться домой. – Почему она? – Да, потому, что в балет сейчас срочно нужна девушка с её фигурой и, это главное, с её цветом волос и оттенком кожи. – Она может подумать? – Да, конечно, до завтра. В случае согласия нужно будет оформить загранпаспорт, купить билет на самолёт до Парижа, и всё это требует повремени, которого нет. И не думайте долго, девушка, поверьте, такой шанс выпадает раз в жизни… Да, кстати, девушка, моя услуга стоит две тысячи долларов.
Дома она попыталась, как могла, проанализировала свою дальнейшую жизнь здесь, с ребёнком на руках. Нет работы, нет денег, нет собственного жилья. Помощи ждать не приходится, ей просто некому помочь. Следовательно, опять панель, но только теперь всё это будет происходить на глазах у подрастающего ребёнка. Кем он вырастет в таких условиях? А если бы он рос в детдоме? Там ему было бы лучше или хуже? При таком раскладе, возможно даже, что лучше. Она же выросла… Господи, ну подскажите же кто-нибудь, что делать? Будь проклят тот злополучный вечер, когда она пригласила Павла домой!
Следующим утром, одурев от бессонной ночи, она отнесла паспорт и две тысячи долларов французскому менеджеру, подписала со своей стороны контракт и стала ждать. Через неделю посыльный принёс пакет. В нём оказался новенький загранпаспорт с открытой шенгенской визой, полностью оформленный контракт, тысяча евро аванса и билет с вылетом из Киева через два дня.
Глубокой ночью Люська собрала спящего ребёнка и приготовила пакет с детскими вещами. В правой створке медальона, с которым не расставалась никогда, она не так давно совершенно случайно обнаружила потайную крышечку. За ней было небольшое пространство, куда поместился сложенный вдвое листок папиросной бумаги, на котором было указано полное имя, отчество и фамилия его отца. В последний раз Люська посмотрела на фотографию неизвестной женщины, связь с которой так и не удалось выяснить, захлопнула створки и положила медальон в нагрудный карман курточки вместе с запиской, где было сказано, как зовут её малыша.
Она оставила его на крыльце того самого дома, где долгие годы воспитывалась сама. Из укрытия Люська видела, как на звонок вышел дежурный охранник, как он поднял ребёнка, огляделся по сторонам и, никого не увидев, занёс его внутрь. Не замечая слёз, текущих по лицу, она пошла к вокзалу, села в первую же электричку, идущую в направлении Киева, и уехала к новой жизни.
