Какие сны им снятся? Цветные или черно-белые, добрые или не очень, вещие или просто ни о чём? Что вообще ожидает их завтра, послезавтра, через месяц? Увы, никто не может ответить на эти вопросы.
Спят в тишине своих жилищ люди, спят и даже не подозревают о том, что где-то там, высоко над ними, в холодной бесконечности, медленно движутся по своим траекториям звёзды, и в полном соответствии с Замыслом неслышно и безжалостно выстраивают человеческие судьбы.
Трускавец, 19 января 2013 года
Дорогая Матильда, я получил письмо, в котором Вы рассказываете о том, как в кафе совершенно случайно оказались за одним столом со школьным другом, которого не видели целую вечность. Забавно было читать о том, как вы долго, и даже с некоторым подозрением, рассматривали друг друга, пока, наконец, робкая догадка почти одновременно ни пришла в ваши головы. В этом месте я хочу спросить: а Вы уверены, что эта встреча была случайной?
В моей памяти тоже сохранились несколько подобных эпизодов. Я не стану останавливаться на них. Скажу только, что впоследствии, анализируя этот феномен, я пришёл к выводу, что любая случайность, происходящая с нами сейчас, была подготовлена всей нашей, а может и не только нашей, предыдущей жизнью. Всё, что было прежде в нашей истории – хорошее, плохое и не очень – просто не могло быть иным. Накапливающаяся в прошлом совокупность на первый взгляд несвязанных между собой событий постепенно достигает некой критической массы и скачкообразно порождает то, что мы называем случайностью. Никто пока ещё не открыл законов, по которым это происходит.
Случайные встречи и расставания … Они особенно интересны тем, что непременно возникающий затем вопрос «а что было бы, если бы тогда…?» часто преследует человека очень долго, нередко и всю жизнь. И только со временем он начинает понимать, что ответа на него попросту не существует, что с этим нужно смириться и жить дальше так, как это сделали впоследствии герои моего рассказа.
Я рад, что у Вас всё складывается благополучно. Пишите.
Каждое мгновение примерно двести шестьдесят тысяч человек одновременно находятся в воздухе на борту пассажирских самолётов, и на порядок большее количество людей ждёт своей очереди в залах аэропортов.
Случайная встреча – самая неслучайная вещь на свете.
Вылет откладывался по причине густого тумана, который плотной пеленой окутал громадный комплекс зданий и сооружений аэропорта имени Джона Кеннеди. Первый терминал, залитый призрачным светом неоновых ламп, был переполнен пассажирами, чьи рейсы высвечивались на табло задержки. Судя по информации, изменений к лучшему в погоде следовало ожидать лишь к вечеру, то есть часов через пять-шесть.
Вынужденное безделье люди воспринимали, как правило, с пониманием того, что судьба есть судьба и уйти от её гримас нет никакой возможности. А поэтому не стоит ей сопротивляться, лучше расслабиться и попытаться получить максимум удовольствия даже в такой ситуации. Расслаблялись все индивидуально, но, в общем, вполне спокойно и цивилизованно. Одни развлекались с собственным телефоном, другие, закрыв глаза, слушали плееры, кто-то читал, и лишь немногие просто смотрели по сторонам и трудно было предположить, какие несложные мысли бродят в их головах. Спустя пару часов соседи стали знакомиться, вступать в разговоры, отдельными группками сидели дети.
Обобщая, атмосферу в помещении можно было назвать семейной и почти идиллической. К такому выводу пришла Ника, стоя в одиночестве у столика неподалёку от стойки бара. Фруктовый салат был съеден, она маленькими глотками потягивала кофе из пластикового стаканчика и без интереса рассматривала зал, заполненный скучающими людьми.
Позади остались две недели общения с родственниками, которых всё та же судьба разбросала на огромной территории от южных до северных американских штатов. Они принадлежали к разным слоям общества, в основном, к среднему классу, но некоторые попали и в число наиболее высокопоставленных граждан ведущей демократии мира. Ника периодически посещала их, но спустя две-три недели, после того, как проходила новизна ощущений, начинала скучать и даже испытывала порой лёгкое раздражение. Где-то там, в глубине души, ей была чужды и непривычный уклад этой излишне богатой жизни, и еда, и даже чувство юмора, не свойственное её домашнему академическому окружению.
