Пошатываясь, Тео двинулся вперед. Толпа расступалась перед ним со сверхъестественной быстротой. Эта картина вызвала у Рен воспоминания о похожем моменте. Она тогда была совсем маленькой. Другая толпа расступалась, чтобы дать дорогу другому Бруду. Отцу Тео – Ландвину. Она навсегда запомнила его гордую поступь, его широкие плечи, его самоуверенный вид. Он облокотился на парапет, отделяющий набережную от канала, посмотрел на каменные обломки и неподвижные тела, затем звучным голосом позвал докторов.
Рен оттеснила воспоминание подальше – живот скрутило спазмом, к горлу подступила желчь. Тео Бруд дошел до перил террасы и жестом отогнал ожидающих музыкантов:
– Идите отсюда! Ну же! Исчезните!
Музыканты переглянулись, но повиновались. Они отстегнули поддерживающие ремни и отошли от массивного инструмента. Никто из них не произнес ни слова. По тому, как самый старый музыкант все оглядывался через плечо, Рен догадалась, что арфолютня – это их личный инструмент.
По крайней мере, была.
Тео Бруд провел пальцами по полированному дереву. Рен знала, что его предки достигли высокого общественного положения благодаря войне. В Век экспансии на поиски бесценных подземных жил отправлялись сотни торговцев магией. Брудам повезло оказаться на борту одного из четырех кораблей, приставших к берегу, где впоследствии вырастет Катор. И еще больше им – и другим семьям-основателям – повезло, когда они обнаружили самую богатую в мире жилу магии.
Каждая семья играла свою роль. Пока остальные добывали магию и строили город, Бруды щелкали по носу вооруженные отряды, дерзавшие постучаться в ворота Катора. Дед Тео при жизни удвоил территорию Катора, хотя его способы борьбы с северными земледельческими племенами подвели его под военный трибунал. Его отец построил систему каналов, лишившую домов многие тысячи людей. Тео явно унаследовал их талант присваивать чужое.
– Любимая песня? – обернувшись к толпе, крикнул он. – Кто-нибудь, назовите!
Рен стиснула зубы. Она не знала, что задумал Тео, но чувствовала, что именно сейчас начинается самая невыносимая часть вечеринки. Раздались выкрики, чтобы он сыграл «Балладу Беатрис». Тео добродушно рассмеялся, но было очевидно, что нобиль вроде него не опустится до исполнения простенькой народной песенки. Он не торопился, позволяя присутствующим проявить инициативу.
– «Зимний покой»! – крикнул кто-то.
Он, словно бы в размышлении, склонил голову набок.
– Отличная песня перед каникулами. Хорошо! Давайте послушаем!
Он закатал рукава. Толпа внимательно следила за ним. Арфолютня стояла рядом. Инструмент высотой был почти с него и по крайней мере в два раза шире – шире даже, чем обычное пианино. Он положил ладони на его деревянный корпус. В воздухе ожила магия. Ее волна докатилась до зрителей. Послышалось несколько пьяных одобрительных возгласов. Только Рен, благодаря тому, что выпила меньше других, успела заметить, как эта волна сформировалась.
Она всегда очень хорошо чувствовала, как проявляют себя различные заклинания. Все дело в практике, в осмысленных повторениях. Если ты много раз повторил заклинание в архивном зале, тебе не составляет труда распознать возникшую в воздухе его форму. Чувства талантливого мага адаптируются к повторяющимся элементам магических формул. И никто на этой террасе не потратил больше часов на практическую работу с магией, чем Рен. Тео применил заклятие памяти. В нем была какая-то особенность, которую Рен не успела расшифровать, потому что он уже положил следующее заклинание поверх первого.
Заклятие привязи? Она проследила за линией, которую он быстро провел между инструментом и зданием. Затем третий – и последний – слой. Сначала она подумала, что это простое заклятие левитации, но его след имел характерный изгиб…
– Он соединил его с заклятием кругового вращения, – прошептала Рен.
Она коротко вздохнула, поняв, что он намеревался показать. Сначала должна зазвучать музыка. Тео улыбнулся притихшей толпе и поднял руки. Инструмент заиграл сам собой, а Тео принялся дирижировать. Теперь Рен понимала, как он это проделал. Заклятие памяти – но видоизмененное и примененное к объекту, а не человеку. Арфолютня вспоминала свои собственные движения, которые она совершала в последний раз, когда на ней исполняли «Зимний покой». Какое остроумное, красивое и бесполезное заклинание.
Но это было только начало. На припеве арфолютня поднялась в воздух. Она перевалила через перила террасы и стала удаляться. Рен на мгновение отвлеклась и взглянула на музыкантов, стоявших позади всей толпы. На их лицах был написан ужас.
Тео пел песню вместе со зрителями. Он не попадал в ноты и произвольно менял слова, чтобы было смешнее. Отвращение Рен к происходящему действу нарастало. Инструмент продолжал уплывать вдаль и уже миновал небольшой ухоженный луг, на который выходила терраса особняка. Скоро в своем полете он достиг края Небес.
Теперь, если заклинание завершится, он не просто упадет на землю с высоты двух-трех этажей – он рухнет на раскинувшийся под Небесами город.
