Мэт Талли выглядел так, будто готов был утопиться в собственном стакане. Было очевидно, что он ничего этого не знал, – что было не слишком к лицу специалисту, который вот-вот должен был приступить к исследованию того, какие тусканские религиозные практики могли бы продвинуть вперед развитие современной медицинской магии. В ее мозгу теснились и другие научные факты. Тусканское название Дельвеи – Земля Сердца – отражало их веру в то, что она действительно является настоящим сердцем живого бога, но также и намекало на тот факт, что только здесь люди обнаружили магию. Кроме того, они считали Дельвею сердцевиной – мистическим центром – всех известных миров.
Но выражение лица Мэта Талли напоминало о гримасе Девлина во время их последней встречи.
– В общем, все это очень интересно. Я с удовольствием обсудила бы эту тему с тобой, но лучше как-нибудь в другой раз. Если услышишь о каких-либо открытых вакансиях в доме Винтерсов, замолви за меня словечко. Это было бы мило с твоей стороны.
Мэт сделал очередной глоток из стакана.
– Да, конечно. Хорошо. То есть, я уверен, ты найдешь себе место задолго до того, как я там освоюсь. Очевидно, что ты очень умная. У тебя высокие баллы за экзамены. Ты ведь входишь в число первых пятнадцати студентов у нас на курсе? Тебе надо просто пошерстить по знакомым, дать им знать, что ты в процессе устройства на службу. Не вижу никаких проблем.
Ее попытка произвести впечатление явно провалилась. Она не стала отвечать и только кивнула. Возникшей паузы хватило на то, чтобы Мэт выкарабкался из кресла. Он отсалютовал ей стаканом и пожелал хорошо провести каникулы.
– Я буду следить за вакансиями и дам тебе знать, если что-то всплывет.
По его тону было понятно, что это тупик. Она поблагодарила его и тихо допила свой напиток. Студия постепенно наполнялась людьми. Рен задумалась, не отправиться ли на поиски Тиммонс. В конце концов, она очутилась на этом празднике только из-за нее – и без нее голоса здесь были слишком громкими, смех слишком резким, огни слишком яркими.
Рен предпочла бы исчезнуть отсюда и оказаться в своей комнате – либо, если на то пошло, в любом другом тихом месте.
Сидя в том же кресле, Рен допивала третий стакан. Студия то заполнялась группами студентов, то пустела – к сожалению, ненадолго. Рен были знакомы их лица, она знала их имена и баллы за экзамены. Складывалось впечатление, что в здание набились все старшекурсники академии. В особняке Брудов было тесно, шумно и невыносимо.
По крайней мере, звучала хорошая музыка.
Нежные ноты доносились до Рен с широкой террасы. Она видела в большое окно, что там на фоне звездного неба стояла семнадцатиструнная арфолютня. Вокруг массивной вертикальной рамы инструмента располагалась тройка музыкантов. Один играл на узкой «шее» инструмента, извлекая из него самые высокие звуки; второй отвечал за средний регистр, расположенный на уровне «рук» арфолютни; третий сидел перед низкими струнами, натянутыми в ее «ногах». Они не только играли, но и пели: их фальцеты то вплетались в основную мелодию, то выводили собственную линию. Музыка рождала в Рен чувство, будто она плывет по течению реки. Действительно, сейчас бы уплыть отсюда куда-нибудь.
Спасла та самая единственная причина, которая привела ее на этот праздник. В дверях появилась Тиммонс. С каждым шагом по паркету в ее сторону поворачивалось все больше голов. Тиммонс всегда одевалась со вкусом. Сегодня на ней была белая рубашка, заправленная в черную юбку с высокой талией. Вместо пояса юбка прикреплялась к жесткому черному корсету, надетому поверх рубашки, – она была хорошо видна в его вырезах в виде косой клетки. Рен впервые видела Тиммонс в этом наряде и подозревала, что она не купила его в магазине готового платья. Он был сшит специально для нее. Тиммонс без церемоний плюхнулась в кресло и сморщила носик.
– Почему от тебя лавандой пахнет?
Рен ткнула пальцем в брошенную на кресло декоративную подушку.
– Они набиты сушеными цветками.
– Вот оно что. Я вижу, ты нервничаешь. Извини. Не могла от Клайда отвязаться. И еще: не ходи в ванную на втором этаже – очумеешь. Там стоит служитель из живого камня. Когда я сделала свои дела, он подал мне полотенце.
– Служитель из живого камня? – с удивлением переспросила Рен. – Разве у нас нет указа, запрещающего их использование?
Редкий камень, оживленный посредством магии. Рен знала, что лучшим резчикам города требуется самое меньшее год работы, чтобы изготовить такую фигуру. И только одна из тридцати оживала после серии заклинаний. Остальные оставались бесполезными мертвыми скульптурами. У Рен не укладывалось в голове, как можно использовать бесценную статую для прислуживания в ванной.
