Переход оказался не просто немного тяжелее – второй день подъема их сломал. Каждый новый поворот вознаграждал их еще более крутой тропой впереди. В академии Рен прослушала несколько лекций первопроходцев, которых приглашали выступить для студентов. Они говорили о том, что испытывали воодушевление при восхождении на Сторожевую гору. О том, что оно закалило их характер. Сейчас она вспоминала этих великих путешественников с ненавистью. Ей стало понятно, что из своих прекрасных рассказов они выбросили некоторые немаловажные детали. Например, нет ничего особенно романтичного в том, чтобы ходить в туалет, когда тебя валит с ног холодный ветер.
Над головой кружил Вега. Теперь он был не единственной птицей в небе: Рен видела несколько разных видов ястребов и соколов. Кое-кто из них пробовал налетать на Вегу, проверяя его реакцию. Когда из каменной глотки вырывался непривычный для их слуха крик, они ретировались, видимо, решив для себя, что эта странная птица вряд ли подходит на роль добычи.
Но, несмотря ни на что, горы были красивы. Когда лес поредел, путешественникам стали лучше видны обступившие их вершины – гигантские скалистые гребни, увенчанные снегом. Словно древние великаны, обреченные на вечный сон. Рен порадовалась, что они нашли удобную тропу. Ясно, что, когда они поднимутся выше, она исчезнет. Группа проходила крутой поворот, и тут Кора резко остановилась.
– Это плохо, – прошептала она.
Завернув за выступ скалы, Рен увидела, что имела в виду Кора. Каменные стенки по бокам тропы постепенно делались все выше и круче. Очень быстро они достигали высоты человеческого роста и становились совершенно отвесными. Тропа сужалась до такой степени, что по ней мог пройти только один человек. Хуже всего, однако, было то, что она оканчивалась тупиком: стеной из камня высотой в три человеческих роста. И она не была естественной преградой.
Ее построили.
– Кобольды, – прошептал Тео и сплюнул.
На стене в ряд, свесив когтистые ноги и обозревая тропу, сидело восемь этих существ. Они были покрыты длинной шерстью, словно медведи, у всех большие животы. Руки и ноги короткие, но крепкие и мускулистые. Это производило странное впечатление, потому что ростом они были с ребенка.
Людям было известно, что кобольды – от природы отличные строители. Маги изучали их обширные дома-пещеры и переносили наиболее удачные архитектурные решения в человеческие города. Они обладали зачатками разума, но в этом отношении им было далеко до людей. Когда группа приблизилась к кобольдам, их вожак издал гортанный звук и похлопал ладонью по стене, преграждавшей им путь.
– Они увидели, что мы идем, – пояснил Тео. – И построили ее. Они потребуют плату за проход.
Остальные кобольды тоже заворчали. Послышался хохот. Некоторые из них стали тереть животы. Их ромбовидные глаза хитро блестели. Рен тихо переспросила:
– Плату? Откуда ты это узнал?
– Из «Сказания о любви и жемчуге». И других книжек. Кобольды этим промышляют.
– Мы теперь планируем наши действия на основе сведений из приключенческих романов?
Он пожал плечами:
– Если только ты не знаешь о них что-либо из более достоверных источников. В романе герой попытался откупиться от кобольдов фальшивым драгоценным камнем. Но они разбирались в камнях значительно лучше, чем он. Если не ошибаюсь, они решили его съесть, когда выяснили, что камень не настоящий.
– О! Отлично. Весьма полезная информация.
Рен попыталась вспомнить, что она читала о кобольдах. Иначе действительно придется положиться на антинаучные выдумки Тео.
– Я же говорил. Он требует платы.
Не повышая голоса, Рен спросила:
– Откуда мы знаем, что они нас пропустят?
Тео пожал плечами:
– Ниоткуда, но если только ты не хочешь пробить дорогу парой-тройкой заклинаний…
Кобольды на стене зашипели. Такое же шипение послышалось со всех сторон. Кобольды были повсюду: впереди, сзади и по бокам. Они спрятались среди камней, и группа их не видела.
– Ладно-ладно, мы заплатим. – Он кивнул Тиммонс. – Ты вроде что-то оставила.
