Закусив губу, она расстегнула сумку. Повисла тишина. Она достала из сумки пару серег – подарок Клайда. Тиммонс подняла одну серьгу вверх, показывая ее кобольдам. Вожак снова что-то проворчал и спрыгнул со стены. Несмотря на высоту, он приземлился мягко и завершил прыжок ловким перекатом. Подбежав к Тиммонс, он стал разглядывать ее подношение.
– Это серьга, – сказала Тиммонс, – ее носят вот так.
Она поднесла вторую серьгу к уху. Кобольд повторил движение, затем хлопнул себя по животу и расхохотался. Кобольды на стене тоже расхохотались. Вожак опять обернулся к Тиммонс, помахал серьгой в воздухе и одобрительно хрюкнул. Серьга куда-то исчезла из его руки – настолько быстро, что Рен даже не успела заметить куда. Вторую серьгу Тиммонс вдела себе в ухо, явно удивившись, что вожак кобольдов не забрал и ее. Он отрывисто рявкнул и подошел к стене.
Рен раскрыла рот от удивления, когда в стене открылась дверь. Она не видела ее очертаний на гладком камне. Дверь совершенно бесшумно повернулась на невидимых шарнирах. В проеме показались несколько кобольдов и взмахами рук пригласили их пройти. Рен и остальным пришлось при этом сильно согнуться. Они двинулись дальше в сопровождении все увеличивающейся толпы кобольдов. Другие с любопытством выглядывали из больших туннелей или жались к стенам, провожая процессию взглядами. Рен пришло в голову, что вряд ли они часто встречают людей с этой стороны горы. Трое малышей-кобольдов подбежали к Тиммонс и в мгновение ока забрались к ней на плечи, заинтересовавшись ее серебряными волосами. Рен они показались очень симпатичными.
По обеим сторонам тропы распахивались низкие двери. Из темных туннелей глядели маленькие лица. Некоторые туннели были настолько широки, что в них могла заехать повозка. Другие же были такими узкими, что, казалось, пузатые кобольды ни за что бы в них не протиснулись. Вдоль одной стены вдруг потянулись ярусы каменных полок, застланные сосновыми иголками и веточками. Может быть, спальные места? Одна совсем молоденькая кобольдиха заинтересовалась шариком в брови Коры. Она показала кончиком ногтя на свою бровь и достала из заплечного мешка целую коллекцию драгоценных камней, расположенных рядами в плетеных кармашках на большом куске грубой ткани.
Кора улыбнулась:
– Мне нравится мой, но все равно спасибо.
Разглядывая сопровождающую их толпу кобольдов, Рен заметила, что она понемногу редеет. Вожак продолжал жестами звать их вперед, как будто они наняли его провожатым на остаток путешествия. Его стража, состоящая из крупных кобольдов, шагала вместе с ними. Рен слегка забеспокоилась. Узкая тропа неожиданно раздалась в стороны и вывела их на открытое ровное место размером никак не меньше двора Бальмерикской академии. Они прошли спальный лабиринт городка кобольдов насквозь.
Плоская каменная площадка была покрыта перьями – такими яркими и красивыми, что Рен не сразу разглядела, что находится под ними. Сначала она подумала, что это выбеленные солнцем камни. Теперь она ясно видела, что по площадке были разбросаны
У Рен похолодело в животе. Вождь кобольдов широко махнул рукой, как будто приглашал их в экстравагантный ресторан. Он снова поднес серьгу к уху, поклонился, и Рен поняла, что они заплатили совсем не за то, за что думали.
– Это тропа укрощения, – прошептала она. – И мы заплатили пошлину за возможность по ней пройти.
– Тропа укрощения? – переспросила Тиммонс. – Укрощения кого?
Ответ вынырнул из низких облаков. Мощный взмах гигантских крыльев. На площадку, вытягивая вперед острейшие когти, опускалась виверна – величественная в своей смертоносной красоте.
Рен видела виверн в Небесах.
Она знала, конечно, что виверны, которые служили людям, тоже когда-то летали на свободе, но не представляла себе, насколько они были смирными по сравнению с настоящим диким животным. Виверна тоже была драконом, хоть и очень маленьким по сравнению с настоящим и лишенным его магии. Она была размером с карету. Огромная рыжая грива начиналась на лбу и, разделившись на две линии на шее, сбегала по хребту до длинного гибкого хвоста, который со свистом хлестал по сторонам, пока виверна, привлеченная незнакомым запахом, втягивала ноздрями воздух. Не спеша сложив крылья, она двинулась вперед.
Кроме перьев, ее туловище было покрыто чешуей цвета оникса и слоновой кости – Рен знала, что этот узор предназначен для того, чтобы ненадолго заворожить жертву. От хищной поступи виверны разлетались в стороны камни, из ее глотки вырывался низкий протяжный рык. Но больше всего поражали ее глаза. В Каторе возницы надевали на ездовых виверн традиционные маски с шорами. Такие наглазники фигурировали даже на старых изображениях виверн, которые Рен видела в музеях.
