Рен остановилась. Тео это не сразу заметил. Под его ботинками хрустели камни, голос уже едва долетал до нее. Он рассказывал о своем любимом дереве в их имении. Как будто ничего не произошло. Как будто то, что он сказал, было совершенно нормально. Рен снова и снова переворачивала в мозгу одну и ту же подробность – как будто это был камень, под которым притаилась змея. Но она не могла не поглядеть, что там, под ним, какой ужас прыгнет ей прямо в лицо. Тео остановился и посмотрел на нее. Они теперь
«Я чувствую его эмоции, – поняла она. – Наверное, это значит, что он чувствует мои».
– Рен? Хочешь передохнуть?
– Как, ты сказал, зовут твою собаку?
– Фиск?
– Других.
– Сильвер и Роланд.
Хорошо, что было темно. Наверняка ее бешенство было написано у нее на лице.
–
Он кивнул:
– Да, странное имя для собаки. Я не знаю. Отец выбирал.
– Это твой отец его назвал? Когда?
Тео склонил голову набок. Он явно не понимал, зачем она это спрашивает. Но Рен было все равно. Ей сейчас как никогда требовались ответы.
– Ну, я маленький был…
– Сколько лет?
Тео пожал плечами в темноте.
– Девять или десять? Мой первый щенок. Не то чтобы мы относились к ним как к домашним любимцам. Скорее, как к охотничьим собакам. Я никогда не забуду, как мы…
– Тео, замолчи. Пожалуйста, замолчи.
У нее дрожали руки. Все годы гнева развернули внутри нее свои кольца. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы закрыть двери перед этим рвущимся из темницы чудовищем. Если она этого не сделает, кто-то пострадает. И этим кем-то будет Тео.
Он испугался ее тона. Понял, что что-то не так, и замолчал, недоумевая, где допустил ошибку. Но Тео не мог даже вообразить всю глубину ее ярости. Рен несколько раз вдохнула и выдохнула. Она направила гнев на предмет, о котором хотя бы можно было рассказать.
– Я просто… пытаюсь понять. Ты рассказываешь о своей любимой кондитерской. О ресторанах у набережной. Планируешь, чтобы я встретилась с твоей матерью, когда мы вернемся домой. Ты правда думаешь, что это нужно сделать в первую очередь?
Тео промолчал. У него хватило ума придержать язык.
– Потому что я думала, что вначале ты захочешь пойти в кофейню, которую ты разрушил. Помочь им убрать обломки. Взять на себя затраты по ремонту. Выяснить имена всех, кого в тот вечер увезли в больницу. Навестить их и спросить, не нужна ли им помощь. Некоторых из них наверняка уволили, если они не состоят в профсоюзе. Такое постоянно происходит. Может быть, ты это должен сделать в первую очередь? Помочь пострадавшим – или хотя бы поинтересоваться, не нуждаются ли они в чем-либо. И ты мог бы связаться с музыкантами, у которых ты украл арфолютню. Мог бы заказать им новый инструмент. Вот это я бы сделала
Тео кивал, пока Рен говорила об одном, а думала о другом. Она успешно снабдила свой гнев фальшивой мотивировкой, но перед глазами у нее стояла совсем другая картина: собака по кличке Роланд с высунутым языком на ступенях фамильного особняка Брудов.
Это вызывало в Рен такую ярость, что ей хотелось сжечь весь материк.
– Ты права, – прошептал Тео. – Сначала покаяние. Я сделаю все как надо. В ту же минуту, как окажусь в городе. Даю слово.
Рен впервые ясно увидела лежащий перед ними путь. Их связь обеспечит ей положение – даже если отец оспорит решение сына. Но она также усложнит схему ее атаки. Тео теперь одновременно проводник и препятствие для ее планов. Давным-давно она дала себе обещание. В те безмолвные и бессонные часы после смерти отца она поклялась наказать всех, чьи руки были в его крови. И теперь она вновь повторила ту клятву. Дважды. Трижды. Пока мысль не обрела четкого контура пророчества.
– Хорошо, – без выражения произнесла Рен. – Осталось только сдержать его.
Дальше они шли молча. Рен его было даже жаль. Он понятия не имел, что она задумала. Он откроет дверь и впустит в свой дом чудовище. Темная тропа вела их вперед. Дыхание Рен успокоилось. Ее будущее шагало рядом с ней – красивое, тихое и абсолютно ничего не подозревающее.
Мост оказался идеальным, сверх всяких ожиданий.
