В следующий момент он был вынужден отдернуть руку, выпуская рукоять топора, по которой ударил орочий тесак и тут же резко присел, благодаря одной лишь интуиции и боевому опыту пропуская второй клинок над головой, разминувшись с ним едва ли на ширину ладони. Резко распрямившись и скрипнув о гравий подошвами, Дагна с жутким треском нанес подошедшему слишком близко орку сокрушительный апперкот в челюсть, опрокидывая того навзничь.
Сделав быстрый перекат и, чуть не взвыв от резкой боли, когда мелкая щебенка наждаком вгрызлась в открытую рану, Дагна, оставляя за собой кровавый след, схватил топор и, не глядя, рубанул наотмашь себе за спину.
С кряхтением поднявшись и зажимая левой рукой рану, дварф вырвал оружие из живота хрипящего орка и снес ему голову. А затем добил лежащего без сознания.
— Бездна… — Дагна скривился от боли, слегка опустив голову, но тут же, глубоко вздохнув, принялся обходить тела. — Раз, два, три… Семь… восемь! Это ж ты, пёс, меня достал! Такой хороший зипун испортил, гнида!
Дварф сплюнул и пошел дальше.
— Десять, Двенадцать… Тринадцать… Было ж четырнадцать вроде и один свалил…
Тут его внимание привлекли крики, лязг железа и отблески факела за дальним бараком, который плясал, выписывая кривые. Раздался громкий вопль и факел упал.
А затем яркая вспышка осветила все вокруг, заставив Дагну зажмуриться и отвернуть лицо. Стена пламени с гулом понеслась вдоль бараков, охватывая все новые и новые постройки. Слезящимися глазами, дварф увидел как к нему ковыляет прихрамывающий на одну ногу Дрейк с окровавленным мечом, крича, что есть мочи.
— Дагна! Я не успел, Дагна! — в свете ревущего огня, были видны влажные дорожки на грязном лице старого оружейника, подошедшего ближе. — Я прибил гада, но факел упал, Дагна! Как же так?
— Успокойся, Дрейк! Давай вытаскивать людей! — рявкнул дварф и, задрав лицо к небу, заорал. — Да будь оно все проклято, кто-нибудь уже придет на помощь или нет?!
Запоздало увидев метнувшийся около Дрейка между уже занимающимися бараками силуэт, Дагна, что было сил, рванул наперерез.
— Дрейк! Слева! Обернись! Да обернись же! — срывая голос, вопил дварф, перебирая уже плохо слушающимися ногами.
Но старый оружейник будто не слышал его, невидящими глазами пытаясь найти сруб, в котором затаились его товарищи.
— Как хорошо, что из магарской сосны все! Смотри, обугливается, но не горит! — приговаривал он.
— Дрейк!
— Марза дохет! — издал гортанный вопль, пришедший в себя оглушенный в самом начале схватке орк, и, размахнувшись, метнул копье.
Дагна не успевал оттолкнуть Дрейка. Короткое копье, просвистев в воздухе, вонзилось в цель.
Из зданий наконец-то начали выбегать вооруженные чем попало люди.
— Мастер Дрейк! Мастер Дрейк! — кричали подбегающие ремесленники.
— Мастер Дрейк! — вопил, размазывая слезы, юный Фестус.
Старый оружейник выронил меч. Между бревенчатых стен раздался бешеный лающий хохот.
— Наи марза дохет! Марза двергурим! Марза двергурим!
Дикий хохот метался между бараков, заглушая даже рев пламени.
— Марза две-ер-гу-ри-и-им!
Дрейк подхватил начавшего заваливаться назад Дагну из груди которого торчало копье. Старый кузнец бережно опустил дварфа на землю, а потом поднял посеревшее лицо на обступивших его людей.
— Найдите мне эту тварь… — пробормотал он, едва шевеля губами.
— Мастер Дрейк… — начал было наклонившийся к нему Отис, но тут же отпрянул, когда Дрейк посмотрел ему в глаза и бешено заорал.
— Найдите мне эту тварь! Немедленно! Живьем, слышите?! Живьем!
А потом снова склонился над едва дышащим Дагной на губах которого с каждым вздохом надувались и лопались кровавые пузыри, что без сомнений указывало на пробитое легкое.
— Держись, мой друг, пожалуйста, только держись! Носилки сюда! В лазарет!
Люди лихорадочно заметались по баракам в поисках необходимого для переноски дварфа, пока Дрейк и Говорун перевязывали его раны и фиксировали копье, чтобы наконечник не нанес еще больше повреждений. Носилок найти не удалось, потому их смастерили из пары крепких жердей с привязанными между ними плащами. В это время ученик Дрейка указал рукой на юг, где, перепрыгивая остатки горящего частокола, бежали прямо на них десятки орочьих воинов.
— Орки идут! Орки!
Старый кузнец обреченно посмотрел на стремительно приближающихся врагов, а затем перевел взгляд на остолбеневших товарищей.
— Я его не брошу. Уходите! — он нашарил плохо слушающимися пальцами рукоять своего меча и поднялся на ноги, заслонив дварфа. — Бегите прочь! Ну!
Отис и Говорун молча встали с ним бок о бок, схватив валяющееся оружие убитых орков.
— А мы не бросим вас, мастер Дрейк! — сказал Отис, сжимая тесак.
Говорун согласно кивнул и поднял повыше топор. Начавшие было разбегаться ремесленники, останавливались. Плещущийся в глазах ужас менялся на стыд, а затем на мрачную решимость. Люди становились плечом к плечу рядом с кузнецами без надежды на победу, но тем не менее готовые дать последний отпор врагу. И тут громкий клич зазвенел у них за спинами.
— Дракон и Небо! За Исгард! За Короля!
— За Исгард! За Короля! — вторили ему несколько десятков голосов.
