Огибая замерших ремесленников, навстречу оркам промчались солдаты во главе с закованным в латы рыцарем, в руке которого ярко блестел синий клинок.
Люди с треском и грохотом с ходу врубились в орков, неистово рубя мечами и топорами, коля копьями.
Орки, еще минуту назад предвкушающие легкую победу над сбившимися в кучку плохо вооруженными ремесленниками, падали один за другим, не в силах устоять от яростного натиска воинов. Гудящее пламя пожара вспышками отражалось на полированной синей стали разящего без промаха меча.
Враг дрогнул и начал спешно отступать, пытаясь скрыться между бараками, но люди не собирались отпускать никого из них, преследуя орков по пятам и раз за разом обрывая жизни налетчиков.
Дрейк судорожно выдохнул, когда стало ясно, что опасность миновала.
— Друзья, помогите! — крикнул он заворожено наблюдающим за боем товарищам. — Быстрее!
Побросав оружие, ремесленники, споро разложив самодельные носилки, осторожно подняли на них дварфа и, поддерживая со всех сторон, потащили в сторону лазаретов, когда к ним подбежал предводитель прибывших на помощь солдат, на ходу стряхивая орочью кровь с меча резкими взмахами. Убрав оружие в белые ножны и подстроившись под быстрый шаг людей, несущих дварфа, рыцарь с трудом поднял заклинившее забрало.
— Дагна? — ошарашено вымолвил он, глядя на залитого своей и чужой кровью дварфа. — Здесь? Но как?
— Если бы не он, нам бы всем конец, — глухо сказал Дрейк.
— Как же так… Проклятье, почему он оказался без своей брони? — скрежетнул зубами Вильямин.
— Сэр! — гаркнул Дрейк, яростно сверкнув глазами. — Все вопросы потом! Лучше помогите нам добраться до лекарей!
— Я выделю людей!
Барон кивнул и протяжно свистнул, подзывая воинов.
— Олаф, Роб! Наш десяток сюда, Дагна ранен! Сопроводить до лазарета!
— Есть, сэр! Сделаем!
Прибежавшие по его зову солдаты, бросая полные тревоги и сожаления взгляды на полумертвого дварфа, обступили носилки и, подняв щиты, пошли вместе с ремесленниками.
Вил на краткий миг задержался возле товарища, сжав ему ладонь, а затем направился к частоколу, выкрикивая приказы.
— Прочесать округу! Занять оборону!
Дрейк обратился к толпе ремесленников, следующих рядом с носилками.
— И вы, ребята, тоже давайте-ка оставайтесь! Надо пожары тушить, пока огонь на весь форт не перекинулся да как-то прорехи в частоколе заделать! Ломар за старшего!
Пожилой, но еще крепкий, столяр кивнул оружейнику и, махнув рукой, повел за собой большую часть людей.
— Хватай ведра, братцы, и дуйте к дождевым бочкам, у бондарной еще несколько полных отмокает! По возможности заливаем, что не спасти, рубите топорами и растаскивайте в разные стороны! Живо! Халдор! Ты с парнями живой ногой к нашим мастерским и…
Остального Дрейк уже не слышал, скрывшись за поворотом ремесленного квартала, когда дварф хрипло вздохнул и обмяк.
Искаженные горячкой голоса вокруг смешались во вскрикивающую и взлаивающую мешанину звуков, то вращающихся будто бы прямо перед его лицом на расстоянии волоса, вызывая непреодолимое желание зажмуриться, отодвинуться, то звучащие на расстоянии целого мира, будто бы он был настолько незримой и незначительной частицей всего сущего, что сознание начинало распадаться и рушиться. Вроде бы знакомые лица над ним вытягивались, перекручивались, приобретая совершенно немыслимые очертания, а раззявленные рты обращались жуткими пастями, закрывающими небосвод.
Вспышка.
— Пошел! — прорычал кто-то сзади, сильным ударом в спину толкая закованного в тяжелые кандалы Дагну к другим каторжникам. — Пошел, собака!
Дварф, гремя цепями, от неожиданности упал, ударившись об острые камни, сдирая кожу на ладонях и коленях. Приподнявшись, Дагна успел увидеть, что находится в маленькой узкой штольне, освещенной лишь светом факелов, прежде, чем был подхвачен грубой сильной рукой и вздернут на ноги.
— Неужто решили прикончить?.. — едва слышно пробормотал он, отказываясь верить в происходящее, и уставившись на поднявшего его подгорного воина с длинной черной бородой, облаченного в тяжелые серые латы с густым отливом. Вокруг стояло с оружием наготове еще семеро. — Да не может быть…
— Вы, твари — позор нашего народа! — презрительно заговорил чернобородый, смотря на закованных в цепи грязных и босых дварфов, одетых лишь в изорванные от тяжелой работы холщовые грубые штаны и рубахи. — Грабители и убийцы! И искупать свою вину перед Зерором будете кровью!
— Мы и так рубим породу день и ночь, фендаг! — прохрипел иссохшими, кровоточащими губами один из заключенных. — Чего еще нужно совету Старейшин, мрак их задери?
Чернобородый сделал шаг вперед и коротко ударил рукоятью двуручного боевого молота ему в лицо. Дварф рухнул как подкошенный, харкая кровью. Остальные каторжники качнулись было вперед, чтобы помочь собрату, но закованные в броню конвоиры недвусмысленно приподняли оружие. Дагна остолбенело смотрел на происходящее, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.
