— Что ж, — едва заметно хмыкнул принц Альтар. — Скромность придает подвигу истинный блеск. Что вы скажете об орках? Сильны ли они?
— Они были сильны, принц.
— Но не настолько, как вы и наши воины, не так ли? Вы ведь один уничтожили полтора десятка тварей и остались в живых.
— На все воля Зерора, принц.
— Вот как? Вы знали, что о вас уже начинают ходить легенды, господин Дагна?
— Его светлость граф Аргайл и его милость капитан Дилери что-то такое упоминали, принц.
— Сперва слухи о битве в лесу Неревальд, затем сражение в Тринадцатой. Это взбудоражило Дентстоун, господин Дагна. Дварф в одиночку способный на такие подвиги…
— При всем уважении, я был не один, принц.
— Это как раз неважно, господин Дагна. А важно то, что уже во всем Дентстоуне говорят о дварфе из Тринадцатой, который укладывает неприятеля как траву по росе. Ничто так не поднимает боевой дух, как герой.
— Слухам свойственно преувеличивать, принц.
— Бесспорно, господин Дагна. Слухи уже обрастают новыми подробностями. Говорят, например, что вы разрывали орков голыми руками и использовали их конечности, как оружие.
— Наверно мне стоит чувствовать себя польщенным, принц.
— Как вам угодно. Однако, если один дварф произвел такое впечатление на десятки тысяч людей Дентстоуна, то каков будет эффект от целого войска Дуринфала, явившегося им на подмогу?
Дагна на секунду замолчал, а затем спросил.
— Вероятно, вы очень хороший дипломат, если намерены убедить Совет Старейшин и короля вступить в войну, принц. Прошу простить мне мою дерзость.
— Вы абсолютно правы, господин Дагна. А потому мне потребуется ваша помощь в переговорах.
— Я по-прежнему к вашим услугам, принц.
— Что может повлиять на их решение и склонить чашу весов на нашу сторону? Помимо золота, доли в военной добычи и будущих привилегий в торговле. Об этом я и так осведомлен.
— Сперва мне хотелось бы посмотреть, что находится на другой чаше, принц. А для этого мне необходимо будет как следует осмотреться.
— Что ж, господин Дагна… Надеюсь, король Гэрин будет гостеприимен и не выгонит нас взашей до того, как вы… осмотритесь.
Путешествие проходило спокойно, разведчики, возвращаясь каждые четыре часа, чтобы отдохнуть самим и, прежде всего, дать отдых и корм лошадям, неприятеля не обнаруживали. Молчал и птицегляд.
Люди с опаской поглядывали на вздымающиеся к облакам пики горного хребта Утрагзора, протянувшегося с востока на запад, который тысячелетиями был негласной границей их мира. Но Дагне, как и всякому дварфу, дышалось вольготнее рядом с горами, а мысли его текли размереннее. Отпустив тяжкие думы о дальнейшей своей судьбе, его внутренний бесконечный диалог с самим собой прекратился, и он просто радовался дороге, весело попыхивая трубкой. С легкой ностальгией вспоминались мирные годы его жизни, полные открытий и свершений, любви и надежд. Щемящий сердце образ той, с которой его связывали узы, что крепче мифрила, превратился в светлую память о счастливом, хоть и кратком времени. Как бы там ни было, но прежде, чем отнять, именно горы дали ему все, о чем он вспоминал теперь с небывалой теплотой и, пусть и с давно позабытой, угловатой, но истинной и тихой нежностью. С удивлением, Дагна понял, что где-то в его душе все же есть уголок света и покоя, из которого ему, стоя в дверях их дома, улыбалась, весело подмигивая, его Фрея, и будто наяву слышал ее голос: «Приключения только начинаются!» Теперь, когда его путь обретал все более отчетливые очертания, обрастая новыми деталями, Дагна впервые за много лет смотрел в свое будущее без давящей на плечи, будто многотонный валун, тяжести.
На пятый день похода, отряд приблизился к межгорной впадине. Дорога заворачивала севернее, вглубь, и было очевидно, что Дуринфал уже рядом. Стоило миновать горный поворот в небольшую лощину, как взору предстали монументальные врата дварфийского королевства, вытесанные в ее дальнем отвесном склоне. Люди, впервые видевшие подобное, с восхищением и трепетом смотрели на открывшееся им архитектурное чудо. Невероятных размеров створки были покрыты искусными барельефами и тонкой резьбой клановых орнаментов, по бокам от ворот стояли погруженные в скалу огромные, с многочисленными бойницами, дозорные башни, стилизованные под дварфов-воинов несущих вечную стражу, а над входной группой, в самой высокой точке были высечены и залиты аргенитом сияющие руны на языке двергур: «Зерора волю свято чтим, им Дуринфал вовек храним».
— Сэр Фальстар, — обратился к своему адъютанту принца Альтар. — Время развернуть знамя, чтобы славный король Гэрин видел, кто пожаловал к ним в гости!
— Слушаюсь, Ваше Высочество! Отряд, стой!
Щелкнули начищенные бронзовые пряжки длинного свертка, притороченного к седлу сэра Фальстара, гордого от оказанной ему чести, и над отрядом взвилось темно-синее знамя Исгарда с золотым солнцем и звездами. Воины, склонив головы, поприветствовали символ своего королевства ударом кулака по левой стороне груди.
Принц поднял ладонь, давая сигнал к началу движения.
