— Что? — спрашиваю я, внезапно испытывая застенчивость под мощью этих великолепных зеленых глаз.
— У тебя больше бюстгальтеров, чем у любой женщины, которую я когда-либо знал, — говорит он, глядя на тот, который я только что надела. Он светло-розовый, с черными вставками по краям, и идеально подчеркивает грудь.
Колтон вскидывает глаза, встречаясь с моим взглядом, а я поджимаю губы.
— Я могу воспринять это несколькими способами, — дразню я его. — Могу обидеться, что ты сравниваешь меня со всеми другими женщинами, с которыми был, или могу обрадоваться, что тебе понравилось огромное количество моего нижнего белья.
— Я бы посоветовал тебе последнее — ухмыляется он. — Только мертвый может оставить без внимания твою любовь к сексуальному нижнему белью.
Дерзко ему улыбаюсь, поднимая вверх, подходящие к бюстгальтеру, крохотные кружевные стринги.
— Имеешь в виду такое?
Колтон облизывает нижнюю губу.
— Да, такое, — бормочет он, его глаза следят за моими движениями, когда я продеваю ноги в трусики. Убеждаюсь, что он видит мою короткую развлекательную программу, когда я наклоняюсь, чтобы потянуть их вверх, виляя бедрами. —
Громко смеюсь над ним, хватаю футболку и натягиваю ее через голову.
— Нельзя винить девушку за то, что она испытывает слабость к сексуальному нижнему белью, как ты выразился.
— Нет, мэм. — Он ухмыляется мне, поднимая бритву и счищая под подбородком полоску крема для бритья — так по-мужски и так сексуально. Прислоняюсь к двери и смотрю на него с мыслями о завтрашнем дне и о будущем, проносящимися в моей голове.
Я думала, что знаю, что такое любовь, но стоя здесь, вдыхая его запах, понимаю, что и понятия не имела. Любить Макса было мило, нежно, наивно, и я думала, что отношения должны быть такими. Похожими на то, что видит ребенок, когда смотрит на своих родителей сквозь розовые очки. Спокойные. Невинные. Любящие. Я любила Макса всем сердцем — в какой-то степени всегда буду — но, оглядываясь назад, и сравнивая с тем, что я чувствую к Колтону, я знаю, что сдаюсь преждевременно. Осваиваюсь.
Любить Колтона — это совсем другое.
Колтон — мой воздух в каждом вдохе. Мое бесконечное завтра. Мое долго и счастливо.
Я наблюдаю за морщинкой между его бровями, когда он сосредоточенно поворачивает лицо из стороны в сторону. Он почти закончил, когда замечает меня, небольшие пятна крема для бритья остались на его лице тут и там.
Пока он вытирает лицо полотенцем, я медленно подхожу к нему сзади, держась чуть левее, все время глядя ему в глаза. Протягиваю руку и нежно провожу рукой вверх и вниз по его позвоночнику, останавливаясь на затылке, чтобы я могла провести пальцами по его влажным волосам. Колтон откидывает голову и на мгновение закрывает глаза. Я так хочу уткнуться в его широкую спину и мощные плечи и почувствовать, как мое тело прижимается к его телу. Ненавижу, что ужас его прошлого лишает меня — и его — шанса приютиться рядом с ним в постели или возможности подойти к нему и обнять, прижавшись сзади — еще один простой способ соединиться с ним.
Приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь легким поцелуем к его голому плечу, в то время как мои ногти скользят вверх и вниз по линии его позвоночника. Чувствую, как его мышцы сжимаются и перекатываются, когда мое прикосновение щекочет его кожу, улыбаясь губами ему в плечо.
— Ты щекочешь меня, — говорит он со смехом, извиваясь от моих прикосновений.
— М-м-м, — бормочу я, прижимаясь щекой к его плечу, чтобы встретиться с ним глазами в зеркале, и смотрю, как он напрягается, когда я дразню ногтями его торс. Не могу сдержать улыбку, появляющуюся на губах, когда его лицо морщится в попытке подготовиться к прикосновению моих ногтей к его ребрам — выражение маленького мальчика на лице взрослого мужчины. Беру это на заметку и убеждаюсь, что буду очень осторожна с щекоткой.
— Прекрати, порочная злодейка. — Он изо всех сил пытается быть стойким, но, когда мои пальцы продолжают свои неумолимые пытки, вырывается из моих рук.
— Я не позволю тебе уйти. — Смеюсь вместе с ним, обнимая его и пытаясь помешать ему сбежать.
