Двое полностью

— Потому что ради своих целей он не гнушается никакими средствами и ничьими жизнями, — Адальберт швырнул мальчишке подбитый мехом плащ и коротко махнул рукой в сторону накрытой попоной кучи лапника. — А теперь ложись и спи.

На этот раз пленник не стал артачиться и, кажется, уснул раньше, чем его голова коснулась войлока подстилки. Тогда Адальберт заварил себе брикет армейского сухпайка, съел получившуюся питательную, но отвратную по вкусу бурду и уселся, скрестив ноги, у противоположной спальному месту стены. Положил рядом обнажённый меч и привычно скользнул в чуткий солдатский полусон.

Вот он снова в белокаменном замке фон Винкоттов, шагает по его светлым коридорам и открытым галереям. Адальберт сосредотачивается, и видение обретает звук: торжественные фортепианные аккорды из Кремовой гостиной и, диссонансом, звон стали из фехтовального класса. Фон Грансу не нужно ни туда, ни туда — он идёт в зимнюю оранжерею, широкие окна которой сейчас открыты нараспашку. Здесь много диковинных растений: вассалы дома Винкоттов хорошо знают, что лучший подарок сюзерену — это какая-нибудь необычная рассада. Однако Адальберт стремительно проходит через всю оранжерею, не обращая внимания на цветущую благоуханную красоту, и у самой последней грядки находит её. Сюзанну-Джулию фон Винкотт, отчего-то одетую не в привычное белое платье, а в мундир врача. У Адальберта сжимается сердце — как, уже? — а Джулия оборачивается на шум шагов, улыбается пришельцу своей особенной ласковой улыбкой, и видение сменяется другим. Фон Гранс вдруг оказывается на заседании королевского Совета, где регент Штоффель громогласно вещает: «…поэтому полукровки должны доказать свою верность нашей стране! Кровью смыть позор своего рождения!». Адальберт морщится — за единственным исключением полукровки ему глубоко безразличны — и усилием воли переключает картинку. Теперь он в саду замка Клятвы-на-крови — ищет невесту, чтобы убедить её уехать с ним в более безопасные земли фон Грансов. И, конечно же, находит, вот только Джулия не одна. Адальберт с глухой яростью смотрит, как она, привстав на цыпочки, одевает на шею солдату в тяжёлой броне фамильный кулон фон Винкоттов. Фон Гранс до сих пор не мог внятно ответить себе на вопрос, почему не вмешался тогда. Потому ли, что солдат не позволил себе и намёка на ответное движение в сторону Джулии? Или потому, что знал: бывший учитель фехтования фон Винкоттов уходит на верную смерть в битве, которую позже справедливо назовут «Арнольдской мясорубкой»? И в которой, в итоге, из Руттенбергской дивизии уцелеют всего двое — то есть ровно на одного больше, чем хотелось бы Адальберту. Видение снова меркнет, однако до того, как возникнет следующее, фон Гранс заставляет себя проснуться. Он не хочет снова видеть богато украшенный гроб и нежное, печальное лицо лежащей в нём девушки. Тем более, что внутренний хронометр уверенно говорит о рассвете и начале нового, пустого и бессмысленного, дня.

Мальчишка спал долго — Адальберт успел сводить лошадь на водопой и сварить кашу из найденной на дне седельной сумки горсти пшена в холщовом мешочке.

— Доброе утро, — Пленник сел на постели как раз тогда, когда фон Гранс снял котелок с огня. Он собирался ответить что-нибудь неласково-высокомерное, но тут снаружи послышались глухой топот копыт и позвякивание сбруи.

— Надо же, шимаронцы! — нехорошо осклабился Адальберт, выглядывая из пещеры. — Решили проверить, не похоронило ли меня вчера под скалой.

Обернулся к мальчишке — тот уже стоял на ногах, напряжённый, как сжатая пружина. Отлично.

— Значит так, Ю-ура, — он и сам не верил, что собирается своими же руками разрушить годами лелеемые планы, — у этой пещеры два выхода, и начало второго как раз за твоей спиной.

Парень обернулся.

— За большим выступом слева, — любезно подсказал Адальберт. — Ход там довольно узкий и неприятный, а из-за извержения его в принципе могло перекрыть, но всё же: если тебе повезёт, то ты выберешься на поверхность примерно в миле отсюда. Потом иди вниз — тропка как раз ведёт мимо обрыва над секретной бухтой мазоку. Как спуститься дальше — разберёшься сам.

— А…

— В бухте стоит корабль с твоими спасателями, и мне думается, что туда же повёл детвору Уцелевший из Руттенберга.

— Нет, я про другое, — мальчишка отрицательно мотнул головой. — А как же вы?

— Я? — делано удивился фон Гранс. — Я — наёмник его величества Белала. И потом, ты всерьёз полагаешь, будто эти неумехи способны причинить мне вред?

— Спасибо, — Вот ведь искренний дуралей, он вообще слышал о том, что проход могло завалить?

— Шевелись! — прикрикнул Адальберт, однако его бывший пленник ещё не всё сказал.

— Господин фон Гранс, я знаю, как это звучит, но если вы когда-нибудь снова окажетесь в Шин-Макоку, то я буду рад вас видеть в замке Клятвы-на-крови.