— Не надо. Давай уж лучше я, — сказал Тамаш. Голос его звучал твердо и решительно. — Товарищи, за мной!.. — И он одним прыжком выскочил из пещеры, держа над головой гранату в зажатой руке.
Небольшая группа беляков, стоявшая метрах в тридцати от пещеры, оцепенела от неожиданности при виде выскочившего из самого пекла черного человека, который бросил им что-то под ноги. Не успели они опомниться, как раздался взрыв, разбросавший их по сторонам.
Тамаш вовремя успел броситься на землю. Вокруг пещеры, громко потрескивая, горел лес. Огромные языки пламени жадно лизали скалы.
Красноармейцы, держа винтовки со штыками наперевес, бросились вперед. Оказавшись на свободе, они моментально обрели вкус к жизни, за которую готовы были бороться до последнего.
— А где Смутни? — спросил Имре.
Все молча переглянулись. Смутни среди них не было.
«Что с ним? Убило осколком гранаты? Или он вообще не выбежал из пещеры?» Однако долго раздумывать о судьбе Смутни не было ни времени, ни возможности.
— Забирайте патроны у убитых! — решительно распорядился Имре.
Дым рассеялся, и все, как по команде, бросились на землю. И, нужно сказать, вовремя, так как где-то совсем рядом защелкали ружейные выстрелы.
— Сколько их? — тихо спросил Мишка.
— А черт их знает! — бросил сквозь зубы Тамаш. — Ты сколько патронов подобрал?
— Пять.
— Брось мне парочку!
Что такое пять патронов, когда у противника их сколько угодно! Но уж если им суждено умереть, то лучше погибнуть в открытом бою, чем задохнуться в пещере…
Смутни действительно остался в пещере. В самый последний момент нервы его сдали, и он не смог выбежать за товарищами. Ноги его подкосились, и он рухнул на землю, судорожно заглатывая широко открытым ртом густой дым. Придя немного в себя, Смутни посмотрел в угол, где лежал убитый Иванов, остекленевшим взглядом уставившись в свод пещеры. Лицо мертвого, освещаемое кровавыми отблесками пожара, казалось живым.
Смутни подполз к Иванову и, тронув его за руку, зашептал:
— Михаил… тебе хорошо?.. Не сердись на меня. Дай табачку. Тебе он все равно больше не нужен. Я хочу в последний раз закурить…
Лайош залез в карман Иванову, нащупал там кисет, но никак не мог его вытащить. Тогда он повернул убитого на бок. Иванов оказался очень тяжелым.
«Вот странно! — мелькнуло у Смутни в голове. — Убитый кажется намного тяжелее живого! А как повисла у него голова… Он даже будто улыбается… Но что это? — Лайош даже руку отдернул. — Боже мой! Невероятно, но факт!»
Смертельно раненный, Иванов упал на ручной пулемет, который держал в руках, и закрыл его своим телом. В пулемете оказался почти полный диск патронов. И никто не вспомнил об этом! Лайош схватился за голову.
— Михаил, Михаил, — бессмысленно шевелил он губами.
Страх у Смутни будто рукой сняло. Схватив пулемет, он бросился к бойнице и увидел, что белые приближаются к пещере. Лайош нажал на спусковой крючок, и пулемет ожил у него в руках.
Беляки не ждали столь неожиданного поворота дела и бросились бежать.
Имре удивился этому не меньше белых: такая помощь была им как нельзя кстати.
— Эй, ребята, собирайте скорее патроны! — крикнул он.
Минуты через три они уже набрали столько патронов, что смело могли отразить очередную атаку золотопогонников.
Пулемет, стрелявший из пещеры, почему-то замолк.
— Товарищи, внимание! Приготовиться к атаке! — скомандовал Имре.
И в тот же момент увидел Лайоша Смутни, который стрелой вылетел из пещеры и, пробежав несколько десятков метров, залег недалеко от своих.
— В атаку, вперед! — крикнул Тамаш, вскочив на ноги. — Хура!..
Красноармейцы бросились за ним, и венгерское «Хура!» слилось с русским «Ура!».
Белые офицеры тоже поднялись во весь рост. Завязался рукопашный бой. И хотя золотопогонники были обучены различным приемам штыкового боя, они не смогли устоять перед стремительным натиском красных. Четыре офицера упали как подкошенные. Упал Рыжов, сраженный пистолетным выстрелом противника. Бургомистрову пуля попала в голову, и он почти мгновенно умер.
Опомнившись от первой схватки, офицеры собрались в кучку. К ним начало подходить подкрепление.
Маленькой горстке смельчаков пришлось отходить назад.
Тамаш схватился врукопашную с длинным поручиком, который норовил проколоть его штыком. Имре, проворно отскочив в сторону, сам пырнул штыком противника, но попал только в плечо, сорвав с верзилы один погон.
Расстояние между ними становилось все меньше, и орудовать штыком было уже невозможно. Поручик попытался ударить Имре прикладом, но тот успел схватить офицера за руку и начал выворачивать ее.
Оба противника тяжело дышали. Схватка велась не на жизнь, а на смерть. Поручик изрыгал отборную матерщину. С огромной силой он бросил Имре на землю, но Тамаш не выпустил его руки и, падая, увлек поручика за собой. Белогвардеец был сильнее Тамаша, но Имре на несколько мгновений оказался в более выгодном положении.
— Чтоб ты сдох, белый гад! — выругался Имре и, изловчившись, всадил штык офицеру под сердце. Сам того не замечая, Тамаш заговорил вдруг по-русски: — Прощайся со своей поганой жизнью, мерзавец!
