Керечен подсел к дощатому столику, поставленному между двух коек. От нечего делать начал разглядывать лежавшие на столе книги: Энгельс, «Анти-Дюринг»… Иштван стал читать. До войны он долгое время жил вместе с австрийскими рабочими и научился довольно бегло разговаривать по-немецки. Правда, несмотря на это, чтение немецких книг давалось ему с трудом, да и понимал он из прочитанного лишь отдельные слова.
«А как было бы хорошо прочитать эту книгу! — подумал Иштван. — Может, Покаи понимает что? Нужно попросить его, чтоб он рассказал мне, о чем тут пишется… А хорошо было бы весь плен пересидеть в офицерском лагере! Научился бы иностранным языкам, научился бы книги читать! Говорят, в лагерной библиотеке больше сорока тысяч книг… Может, конечно, часть из них — сплошная ерунда, годная лишь для того, чтобы выбросить на помойку… Но наверняка есть среди них и хорошие, интересные книги. Покаи прекрасно владеет немецким и может читать Энгельса в оригинале. Умный он человек. Если и не большевик, то, по крайней мере, видимо, симпатизирует им… Собственно, зачем ему понадобился Энгельс?.. Терпение!.. Со временем все узнаю…»
Из раздумья Иштвана вывел поручик Михай Пажит.
— Над чем ломаешь голову, дружище? — спросил Михай, вежливо улыбаясь, и подсел к столу.
Керечен отодвинул от себя томик Энгельса.
— Так, ни о чем… И обо всем сразу… Человеку свойственно время от времени предаваться воспоминаниям…
— Вот как?
— Да.
— Так ты из шестидесятого пехотного? А не знал ли ты случайно подпоручика Абриша Солоши?.. Он ведь тоже из Эгера… Может, вы вместе учились в училище?.. Он живет в соседнем бараке…
«Стоп! — приказал себе мысленно Керечен. — Опасность налицо! Было бы большой глупостью потерпеть поражение на второй же день своего пребывания в этом лагере. Нужно умело играть свою роль. Человек я здесь еще новый, и нет ничего странного, что не знаю, где кто живет… Нужно подумать, что же ему сейчас ответить…»
— Возможно, я и знаю его, но по фамилии что-то не припоминаю, — произнес Иштван.
— Я тебя с ним познакомлю… Очень интеллигентный малый…
Керечен что-то тихо пробормотал себе под нос, а сам уже подумывал о том, как бы ему перевести разговор с этой опасной темы.
— Знаешь, меня в первую очередь интересует культурная жизнь в лагере, — сказал он. — Несколько лет я жил как отшельник. Ни театра, ни музыки… Книг и тех не было…
Михай Пажит насмешливо улыбнулся:
— Здесь все это имеется… Филармонический оркестр в составе ста человек, оперетта с эрзац-женщинами, кабаре… Ты говоришь по-немецки?
— Да.
— Превосходно… Я, к сожалению, не говорю… А у этих немцев, извольте, здесь есть все… Но, к сожалению, мы с ними не очень дружим.
— Ты же сам только что сказал, что не говоришь по-немецки.
Михай погладил рукой подбородок и ответил:
— Да, конечно… Но с ними не очень-то любят беседовать и те, кто знает немецкий. Немцы здесь живут по принципу: «Держись подальше от каждого, кто не говорит по-немецки!» И должен тебе сказать, они совершенно правы… Потому что большинство из тех, кто говорит в лагере по-немецки, — это евреи… Ну, например, этот…
Керечен весь превратился в слух, так как разговор начал интересовать его. Он с любопытством уставился на бывшего помощника судьи, а тот протянул ему сигарету и продолжал:
— Так на чем же я, собственно, остановился?.. Да, к сожалению, в нашем обществе есть такие люди… Право, я не знаю, стоит ли тебе говорить об этом… Я не хотел бы обижать тебя… В тебе, правда, я сразу же распознал действительно благородного человека… Ну, возьмем, к примеру, эту книгу, что лежит у тебя на столе… Этот Покаи прямо с ума спятил… Он вообще ничего не замечает, ни с кем ни о чем не разговаривает, а все время только читает и читает разные книги… Не понимаю, зачем ему столько читать? Особенно этот «Анти-Дюринг»… Название и то какое-то странное… Сейчас каждый интеллигентный человек знает, что марксизм уже изжил себя!
Керечен сглотнул слюну. Он понимал, что ему нелегко будет жить в этом Вавилоне, где офицеры ненавидят друг друга. Однако Иштван не мог удержаться, чтобы не задать бывшему помощнику судьи еще один вопрос:
— Скажи, а ты сам уже прочитал эту книгу, что так говоришь о ней?
Михай повел носом в сторону, будто почувствовал какой-то неприятный запах.
