— Проехали уже верст сто с гаком. Красные нас здорово поколотили… Добро, если десятая часть нас осталась… Был у нас генерал, так и тот голову сложил… А вы красные?
— Они самые.
— Не верю я что-то.
— Это почему же ты не веришь?
— Потому, что не забижаете меня.
— Дурак ты! — в сердцах сказал Тамаш. — Зачем же нам тебя обижать?
— Гм… Вот вы, значит, какие?
— Да, такие.
Солдат почесал затылок.
— Ладно, тогда скажу все, как есть… Знаете, когда мы еще наступали, господа офицеры вот на этом самом месте расстреляли раненых красных… Нам они сказали, что только так и нужно обращаться с антихристами. Обещали они так наступать, чтобы не останавливаться аж до самой Москвы, и не успокаиваться до тех пор, пока не освободят всю святую Русь от красных…
— И вы им верили?
— Кто и верил… Сказывают, будто в Москве новый царь будет… Скажите, а вы и вправду меня не обидите?
— Нет.
Оказалось, что второго повара только ранило. Его перевязали и привели в пещеру.
Колонна колчаковцев тем временем совсем скрылась из виду. Изголодавшиеся бойцы с аппетитом набросились на щи с мясом, которые варились в котле полевой кухни. Наелись до отвала.
Оба солдата-повара оказались простыми и общительными и быстро сдружились с бойцами. При полевой кухне были и продукты, которых смело могло хватить на целые две недели. Однако доесть все продукты бойцам не пришлось, так как на третий день в этот район прибыл их полк.
Полк понес большие потери, но был вполне боеспособен. Командир полка очень обрадовался встрече с «пещерными бойцами», как он их назвал. Каждому бойцу он лично пожал руку, а затем попросил подробно рассказать о том, как они тут жили и воевали.
Имре Тамаша тщательно осмотрел и перевязал полковой врач. Штыковая рана в левую ногу оказалась не очень глубокой, однако Имре было приказано еще несколько дней не вставать с постели.
Имре положили на свежую зеленую траву. Ухаживала за ним красивая девушка-медсестра.
— Вас, молодой человек, мы направим в Серафимов. Там у нас в здании школы полковой лазарет.
— Я туда не поеду! — запротестовал Имре. — Положите меня на подводу, я поеду со своей ротой.
— Хорошо, хорошо! Только не говорите много, — утихомирила его медсестра.
Тамаша уложили на повозку, которая, однако, развернулась и поехала в обратном направлении. Рядом с Имре на охапке свежего душистого сена сидела красивая медсестра.
Имре любовался девушкой, ее голубыми, как весеннее небо, глазами и золотистыми, цвета пшеничной соломы, волосами.
— Чего ты вытаращил на меня глазищи-то? — не без кокетства спросила медсестра.
— А что, уж и посмотреть на тебя нельзя? — пробормотал Имре. — Как тебя зовут?
— Татьяна. А тебя? — Голос у нее был звонкий.
— Имре… Имре Тамаш…
— Жена есть у тебя?
— Нет.
Повозка медленно катилась по ухабистой дороге. И хотя было тряско, Имре сносно переносил дорогу. Лишь когда колесо попадало в глубокую яму, повозку так встряхивало, что резкая боль отдавалась в раненой ноге. Имре слегка вскрикивал и прижимался к ладному телу девушки. Ему казалось, что так рана меньше болела. Один раз он даже попытался обнять девушку за талию, но она отвела его руку и тихо, чтобы не слышал кучер, сказала:
— Не дурачься, Имре!.. Ты же раненый… Тебе нужно окрепнуть…
— А когда окрепну?
Татьяна кокетливо засмеялась:
— Не забивай себе ничем голову! Спи!
Имре закрыл глаза, чувствуя, как его одолевает приятная усталость. И он уснул.
В лазарете Имре Тамаш пролежал несколько дней. В комнате, где он находился, никого больше не было. Спал он на двух сдвинутых вместе школьных столах, на которые положили набитый соломой матрац. В первые два дня Имре никуда не выходил и не знал, есть ли в лазарете еще больные и раненые.
На третий день он встал и начал ходить по комнате. Первым делом Имре побрился, отчего стал бледнее обычного. Густые черные волосы и большие темные глаза на бледном лице делали его интересным, и Татьяна, перевязывая ему ногу, нет-нет да и посматривала на него.
Получив разрешение ходить, Имре охотнее всего шел в большой зал, где лежало человек тридцать раненых. Его принимали как хорошего знакомого. Особенно он сдружился с одним солдатом, легко раненным в голову. Они вместе курили и подолгу разговаривали друг с другом.
— Ты был в той пещере, о которой здесь столько рассказывали?
— Да, вместе с товарищами.
— Ну и молодцы же вы, ребята!.. Выручили вы нас здорово!.. Если б не вы, то беляки бы нас при первом же наступлении смяли… Они же до зубов вооружены были… Если б не вы, то нас всех, как рябчиков, перестреляли бы…
— Нас они тоже не пощадили! — перебил солдата Имре.
— Слышал. Но вы их здорово потрепали… И дали нам возможность более или менее спокойно отойти…
— Как раз ради этого мы и старались!
— Ну и счастливчик же ты! — Раненный в голову многозначительно улыбнулся.
— Это почему же?
— Ранен ты только в ногу и уже бабой обзавелся… Тебе ведь перевязку Татьяна делает? — Тамаш покраснел, но ничего не успел ответить. — Татьяна любит красивых парней.
— Да ну?
— У тебя такие невинные глаза, будто ты ангел непорочный, а на самом деле…
— А что на самом деле?
— Если будешь хорошо ухаживать, она тебя не оттолкнет…
