— Имре, ты спишь? — шепнула Татьяна, подойдя к лавке, на которой он лежал. И в тот же миг она всей тяжестью тела навалилась на него, припечатав свои губы к губам Имре.
Тамаш почувствовал, как по всему телу разлилась горячая волна, а сердце сжалось в комок.
«Уж не плачу ли я? — подумал он с ужасом. — Я никак не могу освободиться от нее… А может, еще раз распустить ее длинные волосы? Они так и потекут по плечам, по спине… Эх, Татьяна, Татьяна!.. Нет, я уже не имею права делать это!.. Ведь я дал честное слово!.. Я, красноармеец, дал честное слово своему комиссару!»
Стараясь не шуметь, Имре сел и, взяв руки девушки в свои, тихо зашептал:
— Татьяна, уходи отсюда… Мы должны расстаться… Ни о чем меня не спрашивай! Мы должны расстаться!.. Может, я сойду с ума без тебя, но я должен… Понимаешь? Должен!
Девушка вырвала свои руки из рук Имре. Глаза ее округлились:
— Расстаться? Что с тобой, мой Зайчик? Я тебя не понимаю…
Татьяна любила называть Имре Зайчиком.
— Уходи! — Имре встал. — И больше ко мне не являйся! С сегодняшнего дня мы больше не знаем друг друга!
Татьяна прищурила глаза, на лоб ее набежали морщинки. Она сжала руки в кулаки.
— Ты завел себе новую любовницу?
— Знаешь, Таня… — Голос Имре был удивительно спокоен. — Я знаю, что ты не любишь меня… Ты любишь Стародомова…
— Неправда это! — Татьяна ударила маленькими кулачками в грудь Имре. — Тебя обманули! Кто тебе это сказал?
— Об этом все говорят… — Имре опустил голову. — Только я один был таким глупцом и ничего не замечал, потому что любил тебя.
— А теперь уже не любишь?
— Нет, — тихо и неохотно произнес Имре.
Татьяна разрыдалась.
— Ты мне не веришь? — всхлипывая, спросила она.
— Нет.
— Я люблю только тебя!
— А Стародомова?
— Он меня заставил… насильно… А тебя я люблю… И ты хочешь меня бросить?
— Спасибо тебе, Таня, за все… За твою любовь спасибо… Я простой человек… бедный человек… У меня нет денег, чтобы покупать тебе золотые кольца, красивые платья или что-нибудь вкусное, как это делает Стародомов. Уходи, Татьяна!..
— Это твое последнее слово? — спросила Татьяна.
— Да.
— Прогоняешь, значит?
— Да.
— К Стародомову?
— К кому хочешь… Тебе у него будет хорошо.
— Ну ладно, я уйду. Если хочешь, уйду к Стародомову. Только не пожалей и не забудь, что ты сам прогнал меня!.. Стародомов — твой командир… Увидим, кто из нас пожалеет! — В голосе девушки послышалось возмущение и даже угроза.
— Ты права. — Тамаш горько усмехнулся. — Но я не боюсь его.
— Не боишься?
Теперь злость охватила Тамаша. От недавних сомнений не осталось и следа. Он пренебрежительно засмеялся и сказал:
— Представь себе, не боюсь! Беги к своему дружку и скажи: пусть он лопнет от тех продуктов, что ворует у своих бойцов, пусть забирает и овес у лошадей, чтобы купить тебе подарок! Теперь понимаешь, почему ты мне противна? Не бойся, я плакать по тебе не стану!
— Ты еще заплатишь за это! — не проговорила, а прошипела разгневанная Татьяна.
— Кому заплачу? Уж не Стародомову ли?
— Ему.
Только сейчас до Имре дошло, что перед ним опасная бестия, которая до сих пор скрывала свое настоящее лицо. Его так и подмывало ударить ее, но он сдержался.
— Убирайся отсюда, да поскорее, пока я не вышел из терпения… Зачем ты стала моей любовницей? Я ведь для тебя не воровал, не дарил тебе подарков… Убирайся!
Татьяна уже не владела собой. Она так разозлилась, что слова сами слетали с ее губ:
— Что ты городишь? Ах ты свинья! Ты еще меня не знаешь! Я тебе покажу! Я тебя в такое место упрячу, что твоя пещера покажется тебе раем!
— Куда, куда? Уж не туда ли, куда твой Стародомов многих бойцов отправил?
— Ты этого вполне заслуживаешь! — презрительно бросила Татьяна. — Я тебя ненавижу!.. — И, повернувшись, она пошла к двери.
— Спокойной ночи! — буркнул ей вслед Имре.
Громко хлопнула дверь. Во дворе залаяли собаки. Имре лег на лавку и, закурив трубку, задумался.
«Ну, Имре, докатился ты… Теперь у тебя враги и среди своих появились… Сейчас она пойдет прямо к Стародомову. Уж она ему все распишет! Как легко было в подобных случаях раньше: если двое любили одну женщину, то господа решали этот вопрос на дуэли, а простолюдины — на ножах… Правда, и это был не выход… Осторожно, Имре, осторожно!»
Трубка погасла, и вскоре Имре уснул.
На следующий день утром Керечен по пропуску вышел из лагеря и направился в город. Недалеко от лагеря он увидел мрачное здание тюрьмы и невольно подумал: а не попадет ли туда и он в ближайшем будущем? От этой мысли у него по спине побежали мурашки. Один вид лагерного забора с колючей проволокой и тот действовал ему на нервы, а уж о тюремной камере и говорить нечего! Товарищи рассказывали, что после Октябрьской революции пленные бросились разбирать забор лагеря. Вооружившись кто топором, кто киркой, они отрывали доски забора и жгли на костре, пока их не остановили русские охранники…
