«Нет! Быть того не может! Но это же он! Ну конечно, он. В форме, погоны унтер-офицера… Нет, этого типа я не могу ни спутать с кем-то, ни тем более забыть… Это же Драгунов! Убийца Лаци Тимара!»
Керечен прошел рядом с унтером. Ошибки быть не могло, это был он. Тот же шрам под левым глазом — след от драки после попойки…
«Значит, контрреволюционный вихрь и Драгунова загнал сюда, в этот город, где сейчас полно всякой швали. А отсюда они побегут дальше, на восток…»
Керечен машинально пошел за Драгуновым. Идти долго не пришлось, так как унтер вскоре свернул в боковую улочку и вошел в харчевню.
Керечен остановился в раздумье: входить или не входить? Решив, что Драгунов ни в коем случае не узнает его в таком виде, Иштван тоже вошел в харчевню.
Драгунов, громко ругаясь, требовал себе водки, но молодая симпатичная официантка никак не хотела давать ему водки, так как по горькому опыту знала, чем это может кончиться. Обычно, напившись, эти типы затевали скандал и не хотели расплачиваться.
Керечен сел за столик в углу и заказал бутылку пива и жареное мясо. Официантка обворожительно улыбнулась и принесла ему то и другое.
— Принеси-ка мне, дорогая, бутылку водки, да побольше… Я сейчас же заплачу.
И достал кошелек, в котором была целая пачка денег. Заметив пухлый бумажник в руках у Керечена, Драгунов подошел к нему и сел за его столик.
— Пива выпьем или водки? — спросил Керечен Драгунова.
Унтер хотел водки. Иштван налил ему чайный стакан водки, а себе пива. Унтер не протестовал, решив, что так ему больше достанется. Они чокнулись. Драгунов залпом осушил стакан и громко крякнул.
Иштван смотрел на его опухшее багровое лицо, на заросшие рыжими волосами руки, на широкие плечи, обтянутые рубашкой. Все свидетельствовало о том, что унтер был физически очень силен.
«Как же мне завести разговор с этим зверем?» — думал Иштван.
— Хороша ли водка? — спросил он.
Унтер поднял голову, вперив в него полубессмысленный взгляд осоловевших глаз.
— Ничего, — буркнул он, — но раньше лучше была.
— Когда это раньше?
— А при царе-батюшке.
Керечену пришлось поддакнуть унтеру, заметив, что тогда многое было иначе. Драгунов кивнул. Керечен снова наполнил стаканы: унтеру — водкой, себе — пивом.
— А ты сам чего не пьешь водку? — спросил унтер Иштвана.
— Врач запретил.
— И ты ему веришь?
— Да.
— И тому поверишь, что сифилис можно вылечить?
— И этому тоже.
— А я вот ни за что не поверю!
Кобура унтера не была застегнута. Из нее виднелась рукоятка семизарядного револьвера. Керечен решил, что он либо похитит этот револьвер, либо разрядит.
— Ты англичанин? — спросил унтер.
Керечен хотел уже назваться англичанином, но вдруг ему на ум пришло, что такие головорезы иногда даже знают иностранные языки.
— Я мадьяр, — сказал Керечен.
— Пленный?
— Да, пленный офицер.
— А… Это совсем другое дело…
Керечен снова наполнил стаканы. Унтер дрожащими руками потянулся к стакану.
— Я не офицер… Я свинья… Сегодня все мы свиньи… Ты тоже свинья… Но у тебя доброе сердце: вот водкой меня угощаешь… У тебя много денег? Ты австрийский офицер? По-немецки говоришь? Да?
— Да, да, — ответил Керечен.
— Ты меня не поймешь… Я русский человек… а русского тебе не понять… Россия — большая страна, много земли, много забот…
— Понятно.
— Ни черта тебе не понятно! Как тебя зовут?
Керечен на миг задумался, не зная, какое имя ему назвать.
— Андрей.
— Андрей, Андрюша… Иди ко мне, поцелуй меня, — пробормотал пьяный унтер.
Керечен снова налил унтеру водки:
— Пей, Драгунов!
Унтер удивленно заморгал глазами:
— Откуда ты знаешь, что я Драгунов?
— Ты сам сказал.
— Ага… Я сам… Тогда так… — И вдруг запел:
— Пей, Драгунов, пей… Не горюй! Ну ее к черту, вашу русскую тоску! Пей до тех пор, пока не придут красные!
Драгунов вздрогнул:
— Что ты сказал?.. Красные придут?.. Не беда!.. Тогда Драгунов станет красным комиссаром… Тогда я буду вешать бе… — Он не договорил до конца фразу, так как голова его упала на стол. Унтер моментально захрапел.
«Вот он, счастливый случай! Вот когда я за все могу рассчитаться с этим скотом!.. Но что же мне с ним сделать? Официантка ушла на кухню, она ничего не заметит… В кармане у меня острый нож. Пырну его несколько раз в сердце — и все. И нет Драгунова… Одним кровавым убийцей на свете меньше будет. Я же успею выскочить за дверь. Никто меня не догонит… А вдруг он умрет не сразу, а начнет орать? Тогда очаровательная официанточка легко опознает меня. Это уже нехорошо… Да и не для меня такое вероломное убийство. Вот Драгунов убил бы меня без зазрения совести…»
Рубашка на правой руке унтера завернулась, обнажив татуировку: православный крест. А как же спокойно спит этот ублюдок!
Керечен уже не мог теперь встать и пойти в лагерь, хотя нужно было сообщить товарищам, что он выполнил их поручение.
Как отвратительно храпит этот мерзавец! Интересно, помнит ли он о Лаци Тимаре? Для него Тимар — один из многих, кому суждено было умереть…
Ловким движением Керечен вытащил револьвер из расстегнутой кобуры унтера.
