Керечен, тяжело дыша, встал и посмотрел на неподвижно распростертого унтер-офицера Драгунова, на совести которого было множество человеческих жизней. Этот палач убил Лаци Тимара. Этот садист только что из-за денег собирался убить и самого Керечена.
«Что же мне с ним теперь делать? Бросить тело в Енисей?.. Он этого вполне заслуживает… По крайней мере на свете одним убийцей меньше стало… Если б в Сибири существовал правопорядок, унтера следовало бы отдать в руки полиции как убийцу. Но разве можно сейчас найти такого полицейского, который поверил бы пленному, выступившему с обвинением против колчаковского унтер-офицера?
И дернул же меня черт зайти в эту паршивую харчевню! — думал Керечен. — А ведь товарищи в лагере предупреждали меня, просили, чтоб я не вмешивался ни в какие скандалы и истории. А если б этот садист убил меня?..»
От одной этой мысли Иштвану стало не по себе. Он наклонился к унтеру и положил ему руку на сердце: оно не билось.
— Убил, — пробормотал чуть слышно Иштван. — Вот тебе за Лаци Тимара!
В руке Иштван все еще держал револьвер унтера. «Хорошее оружие… — Иштван повертел револьвер перед глазами. — Системы «Наган»… Когда-то и у меня такой был… А зачем он мне сейчас? — И, размахнувшись, бросил револьвер в воду. — Око за око, зуб за зуб… Так нужно поступать с каждым мерзавцем!»
Отойдя от унтера метров на сто, Иштван остановился и, хлопнув себя по лбу, мысленно сказал себе:
«Ну и глупец же я! Не револьвер нужно было бросать в воду, а труп унтера! Ведь когда его обнаружат, начнут искать убийцу. А река все смоет… Что же теперь делать? Вернуться и сбросить Драгунова в Енисей? А если кто увидит? Тогда конец всему!
Теперь уже поздно. Будь что будет… Главное, что Драгунов убит…»
Поругавшись с Татьяной, Имре Тамаш думал, что Стародомов и его любовница будут подстраивать ему разные каверзы. Однако он ошибся. Ротный вел себя как ни в чем не бывало, а Татьяна вообще не попадалась Имре на глаза. Снабжение же роты продуктами питания несколько наладилось.
Более того, комиссар порекомендовал Стародомову назначить Тамаша командиром первого взвода. На должность ротного кашевара вместо Лайоша Тимара был назначен другой боец, а Лайоша зачислили в первый взвод. Получилось так, что все интернационалисты оказались в первом взводе: Тамаш, Смутни, Тимар, Билек, Балаж.
Обстановка в роте несколько улучшилась. Успехи Красной Армии воодушевили бойцов. Белые все больше слабели, и борьба с ними в основном превратилась в преследование. Участились перебежки солдат из армии Колчака в красные отряды, однако офицеры и кулаки по-прежнему неистовствовали в своей ненависти против Советов. Белым офицерам все труднее и труднее становилось держать солдат в узде. Прежние разглагольствования и обещания уже не действовали на солдат, которые хотели мира и хлеба. Офицеры, правда, все еще надеялись на помощь стран Антанты, хотя на фронте воевали только русские части, а иностранных войск не было и в помине.
Миновав Челябинск, полк прибыл в деревню Ивановку. Солдаты очень устали от двухсуточного пешего перехода. Всем хотелось отдохнуть под крышей. Хотелось вымыться в баньке, сменить белье и, разумеется, вволю выспаться.
Конные дозоры, высланные вперед, проехали по всем улицам деревушки. Вдоль главной улицы стояли добротные бревенчатые избы. В них, судя по всему, жили состоятельные мужики. Началось распределение бойцов на постой.
Стародомов устроил роте короткий смотр. Все четыре взвода расположились в деревне, выставив от каждого из них дозорных на случай внезапного нападения противника.
Последним располагался на отдых первый взвод.
— Я это сделал специально, — объяснил Тамашу ротный. — Ваши люди разместятся в избах на главной улице. Места всем хватит. Только прошу вас не забывать о бдительности и выставить часовых! Я сам буду жить в здании управы. Если что случится, немедленно докладывайте… Да, насколько мне известно, село три дня назад оставили колчаковцы, так что отнюдь не исключено, что контрреволюционные элементы вновь поднимут голову. Нужно быть готовым ко всяким неожиданностям. В случае тревоги немедленно приведите взвод в боевую готовность. Понятно?
— Понятно, — ответил Имре Тамаш.
Стародомов по-военному щелкнул каблуками и уже хотел было уходить, но, передумав, остановился и жестом Подозвал к себе Имре.
Несколько метров они шли рядом. Имре впервые видел ротного командира так близко. Лицо у Стародомова было чуть полноватое с почти идеальными чертами. Про таких мужчин обычно говорят, что они пользуются успехом у женщин. Его нисколько не портила даже небольшая коричневая родинка на правой брови. Имре невольно подумал о том, что с такой внешностью совсем не трудно добиться расположения девушки. А может, все, что говорят о ротном, не больше чем самая обыкновенная сплетня?
Стародомов угостил Имре сигаретой.
— Ну, теперь, я надеюсь, вы как следует отдохнете.
— Хорошо бы, — согласился Имре.
— Пора уж и отоспаться…
— Конечно.
