— Я говорю, когда сам захочу, и только с теми, кто мне нравится. А с тобой говорить не желаю, потому что ты иностранец! Я буду говорить только с ротным командиром.
— Ничего, хозяин, ничего… Поговоришь и с ротным, если случай представится. А пока вопросы тебе буду задавать я. Еще вчера у тебя на постое были белые, которым ты, видимо, и предложил спрятать оружие на своем дворе. Господа офицеры не очень-то понимают в крестьянской работе, так ты сам помогал им… Сами офицеры стог не сметают… Раз у тебя во дворе спрятано оружие, значит, ты и есть самый настоящий контрреволюционер, а?
Хозяин продолжал упрямо молчать.
— Молчишь? И то дело!.. Может, ты, мать, чего скажешь? Сколько беляков у вас побывало? В каком направлении они ушли? Или, может, они еще в деревне?
— Смилуйся! — взмолилась женщина и упала перед Имре на колени. — Ради бога, смилуйся! Я ничего не видала…
— Выходит, оружие к вам во двор чудом попало? А вы, сударыня, что скажете?
Лицо девушки стало восковым. Заметно было, что она с трудом сдерживается. Натянуто улыбнувшись, она тихо пробормотала:
— Его и правда… спрятали белые офицеры… Они стояли у нас… Но мы их вовсе не знаем…
— Это уже кое-что… Тогда почему же вы не сказали нам об этом, когда мы пришли к вам? Вы что, не знаете, как карается незаконное хранение оружия?
Имре никто не ответил.
— Кто были те офицеры, хозяин?
— Я не знаю, — глухо ответил Матвей. — Что хотите со мной делайте — не знаю…
— Ничего мы с тобой делать не будем Такой мерзавец заслуживает только пулю… А ты еще предлагал мне комнату дочери! Может, ты и дочку прислал бы мне на ночь, а?
Хозяйка снова запричитала, заплакала:
— Смилуйтесь, ради бога!.. Нам пригрозили, что всех расстреляют, если мы не согласимся спрятать оружие… Мы уважаем любую власть… и вашу тоже…
Имре обвел взглядом присутствующих и спросил:
— А куда делась ваша младшая дочка?
Девчонка действительно куда-то исчезла, и притом так, что этого никто не заметил. Но куда? И когда? В какой момент?
— Отвечай, хозяин, куда делась дочка?
— Я не видал.
— Ну ничего, это мы еще узнаем! Словом, все вы ничего не видали и не слыхали?
Хозяин молчал.
— Ладно. — Тамаш вынул из кобуры револьвер. — Даю тебе на размышление десять минут… Чтобы все чистосердечно рассказал. Куда послал девчонку? К кому? Имей в виду, что сейчас идет война и нянчиться с тобой мы не собираемся!
Мишка Балаж не удержался и выругался по-венгерски.
— Да отдай ты мне, Имре, этого пузатого паука! — попросил он. — Я ему разок в пузо штык воткну, и уж больше у него во дворе никогда не будут прятать оружие. Живым он из моих рук не уйдет. Уж я ему покажу!
Проговорив это, Мишка направился было к хозяину. Матвей задрожал как осиновый лист. В этот момент к воротам дома подошли два мужика с топорами за поясом.
— Хотим поговорить с товарищем командиром, — сказал один из них, постарше, хотя и ему больше тридцати никак нельзя было дать.
— Я командир, — ответил Тамаш. — Что вам нужно?
— Мы пришли как свидетели, — проговорил второй, тот, что был помоложе.
— Какие еще свидетели?
— Это долгая история, товарищ. Мы местные…
— Говорите, я вас охотно выслушаю.
Матвей бросал отчаянные взгляды то на жену, то на дочь.
— Мы должны вам рассказать кое-что об этом человеке.
— Его и человеком-то назвать нельзя, — поправил младшего старший.
— А кто же он такой? — спросил Смутни.
— Черт!.. А жена его — чистая сатана!
— А кто же тогда их дочь?
— А дочь? — Младший в сердцах сплюнул на землю. — Змея. Вы их всех остерегайтесь. Матвей — самый богатый кулак в деревне. У него и сын есть, двадцати четырех лет. Служит офицером у Колчака. Мы и о нем можем кое-что рассказать… Нынче летом вся беднота работала на этого мироеда…
— Ты сейчас не об этом говори, а лучше покажи свою спину, — предложил старший.
И оба мужика, как по команде, стащили с себя рубахи. Спины у обоих были так расписаны плетью, что нельзя было смотреть без содрогания. Рубцами были исполосованы не только спина, но и грудь, плечи..
— Хорошо же вас расписали, — проговорил Тамаш. — Кто это сделал? Какой зверь?
— Он! — в один голос ответили оба мужика и показали на Матвея.
— Это правда? — Тамаш повернулся к хозяину.
— Нет… Не верьте ни одному их слову.
— Врешь прямо в глаза! — выкрикнул старший мужик.
Матвей на сей раз промолчал.
— Прошлым летом, когда белые вошли в деревню… Мы до этого служили у красных… А Матвей верховодил в селе. Собрал он всех, кто служил у красных, и приказал нас хлестать плетками… Многих он лично забил до смерти. Если хотите, раскопайте землю в конце двора, там много убитых найдете. Знаете, что он делал? Приказывал вырезать на спинах пятиконечные звезды! Может, и это неправда, Матвей Иванович?
— А сынок ихний — еще больший зверь! Перещеголял, так сказать, даже папашу… А вот эта ихняя дочка, Манька, со всеми офицерами в кровати валялась!
В глазах у Маньки загорелись злые огоньки.
— Врешь! — хрипло выкрикнула она.
— Это я-то вру? — Мужик помоложе встрепенулся. — Может, и то брехня, что ты сама принесла плетку отцу, чтобы он спустил с меня шкуру? Где та плетка? Где она сейчас?
