— Ну что же, уважаемые коллеги. Все вы знаете, что мадам Хуч решила больше не заниматься преподаванием. В связи с этим позвольте представить вам нашего нового учителя полётов на метле — мисс Рэйчел Хаксли. Впрочем, здесь никто в представлениях особо не нуждается. Все мы помним мисс Хаксли, как одну из лучших учениц Хогвартса. Да и она знает всех здесь присутствующих, так что давайте закончим с официальной частью и перейдём к делу. Присаживайтесь, Рэйчел, — Дамблдор сделал приглашающий жест рукой. Рэйчел заняла свободное место в уголке дивана рядом с Синистрой. С этого места ей был прекрасно виден закуток, в котором расположился Северус.
Когда Дамблдор озвучил дисциплину, которую намеревалась преподавать мисс Хаксли, бровь Снейпа непроизвольно поползла вверх. Полёты? Рэйчел Хаксли — преподаватель полётов на метле? Докатилась… Зачем ей это понадобилось? Или не ей, а Дамблдору? Но за каким чёртом она согласилась? Захотела помучить его, Снейпа? Или ей на него вообще наплевать?
Из своего укрытия Северус мог незаметно наблюдать за бывшей подругой. Что ж, она почти не изменилась. Впрочем, нет, она похорошела. Подростковая порывистость сменилась женской плавностью движений. Теперь она была похожа не на самоуверенного мальчишку, а на женщину, абсолютно уверенную в своей силе, как физической, так и в силе своего обаяния.
Северус заметил, что она из-под полуопущенных ресниц тоже наблюдает за ним. Впрочем, Рэйчел вела себя абсолютно естественно, делая вид, что внимательно слушает своих новых коллег. В какой-то момент она почувствовала, что кто-то пытается залезть к ней в сознание и прощупать её мысли. У неё не было ни малейших сомнений по поводу личности нежданного легилимента. Лучшим способом скрыть свои мысли для Рэйчел всегда было декламирование в уме пошлых стихов или прокручивание самых похабных анекдотов, которые она слышала в своей жизни. Она чуть не расхохоталась вслух, заметив выражение лица Снейпа, наткнувшегося на эту «преграду». Ничего, пусть в следующий раз задумается, прежде чем копаться у неё в мозгах. Изгнав из своей головы непрошенного визитёра, Рэйчел дала волю мыслям, которые настойчиво роились у неё в мозгу с самого начала педсовета.
Первая мысль, возникшая при взгляде на Северуса, была тревожной. Несмотря на полутень, скрывающую Снейпа и будто смягчающую резкие черты его лица, Рэйчел разглядела и глубокую вертикальную морщинку на лбу, и горькие складки у губ, и глаза — тёмные, бездонные омуты, скрывающие… Что скрывающие? Сколько тайн может вместить в себя бездна? Что с ним не так? Что его гложет? Почему он сидит один в своём полутёмном углу, как чёрная клякса на фоне этого разномастного, но вполне доброжелательного, на первый взгляд, коллектива?
Рэйчел знала о нелюдимости и необщительности Снейпа, но тут дело было в чём-то другом. Это была не просто нелюдимость. Это была осознанная самоизоляция. Его ужасные волосы… Он как будто нарочно старался всем своим видом вызвать отвращение к себе. Но зачем? А может быть, она всё усложняет и виной всему его скверный характер? Но его лицо… Неужели эти следы скорби оставила на нём смерть любимой женщины? Женщины, которая даже ему не принадлежала? Неужели он до сих пор не может забыть эту свою мучительную, болезненную любовь? Ведь столько лет прошло… А если причина не в гибели Лили Поттер, в чём же тогда? Рэйчел терялась в догадках.
Дамблдор, привычно руководивший педсоветом, время от времени поглядывал в сторону этих двоих, которые, кажется, не замечали ничего вокруг, занятые своей «игрой взглядов». Ему нравилось наблюдать за ними, за тем, как они скрывают своё смятение, как каждый из них контролирует выражение своего лица. Отличные ребята, хорошо, что они наконец встретились. И не беда, что эти двое не запомнили ни слова из того, что говорилось на педсовете. Не так уж это и важно.
***
— На этом наше собрание можно закончить. Северус, останьтесь пожалуйста на минутку, — Дамблдор встал из-за стола, давая понять, что все свободны. Снейп мысленно выругался. Ему не терпелось убраться отсюда поскорее.Впрочем… Возможно, Альбуса стоит поблагодарить за эту задержку. Снейп решительно не знал, о чём говорить с мисс Хаксли за пределами директорского кабинета, и эта неопределённость смущала его и злила одновременно. Пусть уж лучше она уйдёт к себе, тогда ему не придётся мучиться, подбирая верный тон в общении с ней. Снейп ненавидел это гадкое чувство неуверенности и тех, кто это чувство вызывает.
Выйдя из кабинета в надежде, что коридор пуст, Снейп застал там идиллическую картинку. Профессор Флитвик, сияя, как новенький галлеон, пожимал руку своей бывшей любимой ученице, горячо приветствуя её в рядах преподавателей Хогвартса. Снейп, саркастично сложив руки на груди, наблюдал за ними, искренне удивляясь, почему этот факт вызывает у Флитвика такой восторг. Когда профессор распрощался и скрылся из виду, Снейп подошёл к Рэйчел.
— Не могу разделить радость своего коллеги по поводу вашего пребывания в школе, мисс Хаксли. Вашим мозгам могло найтись лучшее применение.
