— Вашим тоже, мистер Снейп Тратить свой талант на обучение балбесов, которые ничего не смыслят в тонкостях зельеварения — не самое лучшее применение вашим способностям.
— По крайней мере, я занимаюсь здесь умственной работой, в отличие от ваших будущих занятий, — ох уж этот презрительный взгляд свысока… И когда только он успел научиться так смотреть? Рэйчел взглянула на него снисходительно, как взрослые смотрят на расшалившегося ребёнка.
— Представьте себе, я тоже намерена заняться здесь умственной работой. Тут такой богатый материал для моих исследований.
— И в какой же плоскости располагаются ваши научные интересы? — Снейп презрительно скривил рот.
— Вы слышали что-нибудь о ментальной магии сновидений?
— Вы занимаетесь этим шарлатанством? — его взгляд был полон наигранного сочувствия. Так смотрят на душевнобольных.
— Представьте себе. И с помощью этого, как вы выразились, «шарлатанства» я уже вернула здравый рассудок нескольким пациентам из святого Мунго. Между прочим, Лонгботтомы считались неизлечимыми, а теперь находятся в абсолютно здравом уме.
— И после такого успеха мисс Хаксли приезжает в школу волшебства преподавать там полёты на метле… Примите мои искренние соболезнования.
Его желание оскорбить чувствовалось в каждой интонации, но натыкаясь на спокойную доброжелательность Рэйчел, разбивалось вдребезги. Снейп внутренне закипал от невозможности разозлить её, но внешне оставался бесстрастным. Она чувствовала его бешенство. Он явно нарывался на ссору. Но зачем? Отбросив свой дежурно-вежливый тон, Рэйчел сказала своим обычным голосом:
— Северус, какого чёрта? Тебе не удастся вывести меня из себя, ты же знаешь. Зачем тебе это нужно?
Вопрос застал Снейпа врасплох. Ну как ей объяснишь, что в душе он чертовски рад видеть её, злится на себя за эту радость и никогда в жизни не признается в ней? Что он навсегда запретил себе подобные чувства и ненавидит людей, которые пытаются их вызвать? И что он не в состоянии ненавидеть её, Рэйчел Хаксли, но не знает, как к ней относиться. Она, в ожидании ответа, не сводила с него глаз. Он прищурился, наклонился к ней и тихо прошипел:
— Мисс Хаксли. Я. Ненавижу. Людей. Из своего. Прошлого. Я не хочу, чтобы ваше присутствие ежедневно напоминало мне о нём. К сожалению, мои желания не имеют никакого значения. Поэтому мне придётся терпеть ваше общество. Но предупреждаю — если вы вздумаете навязывать мне свою дружбу…- Рэйчел побледнела, глаза её вспыхнули яростью и, не дав ему договорить, она твёрдо сказала:
— Я не собираюсь никому навязываться, мистер Снейп. И лезть к вам в душу не собираюсь. Вы ведь этого боитесь, не так ли? Не бойтесь… И, кстати. Если вам вздумается ещё разок покопаться в моих мыслях, будьте готовы услышать порцию самых грязных анекдотов во всём Соединённом Королевстве. Лучшего способа окклюменции для меня не существует. Уж простите мне мою пошлость, но я так привыкла. Всего доброго, мистер Снейп, — и, не дав ему времени на отповедь, Рэйчел развернулась и быстро пошла прочь.
***
Рэйчел с нетерпением ждала наступления ночи. Пока студенты не приехали в Хогвартс, она может заглянуть в сны любого из присутствующих в замке. Разумеется, она уже знала, чьи сновидения посетит в эту ночь. Техника проникновения с чужой сон была для неё несложной. Нужно было просто заснуть с мыслями о том, в чьё сознание ей хотелось попасть. Оказавшись в чужом сне, Рэйчел вела себя там осторожно и ненавязчиво. Она осматривалась, прислушивалась к своим ощущениям, которые постепенно начинали совпадать с мыслями и чувствами сновидца. Это помогало Рэйчел понять, какие проблемы его тревожат, чем человек живёт и что мешает ему чувствовать себя счастливым. Методом проб и ошибок она научилась беспрепятственно проникать в сознание спящего человека и постепенно корректировать его.
