Лето в Хогвартсе оказалось вполне сносным. Когда позволяла погода, Рэйчел загорала на берегу озера, иногда даже купалась в нём. К её услугам была библиотека Хогвартса. Уж там было что почитать! Часть преподавателей на лето оставалась в замке, так что общением Рэйчел тоже не была обделена. Впрочем, всё это было не важно. Она понимала, что за неделю свихнулась бы от такого времяпрепровождения, если бы каждый вечер в её комнате не появлялся Северус. Она ждала его, сидя у камина. Время тянулось мучительно медленно. Рэйчел не могла заполнить его чтением. Она не могла ни на чём сосредоточиться, с каждой секундой ожидания всё больше напрягаясь, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
Обычно Снейп на лето никогда не оставался в замке. Теперь он с удовольствием изменил бы этому правилу, но не мог сделать этого, чтобы не вызвать подозрений. Теперь, когда Волан-де-Морт возродился и часто призывал Снейпа к себе, Северус не хотел, чтобы он узнал о его связи с Рэйчел. Это знание позволило бы Тёмному Лорду вить из него верёвки. Именно поэтому Рэйчел не могла провести лето в доме у Снейпа. Именно поэтому вся её жизнь превратилась в мучительное ожидание, полное тревоги за его жизнь.
Он выходил из камина, отряхивался и обнимал устремлявшуюся к нему Рэйчел. Она крепко прижималась к нему всем телом, как будто старалась с порога успокоить его, освободить от груза тревог и волнений. Он целовал её, вдыхая запах её волос, и его жгучее, болезненное беспокойство о ней и постоянный страх за её жизнь постепенно отходили на задний план.
Ощущение опасности придавало их свиданиям острый привкус, делая их пронзительно — исступлёнными. Их жёсткая страсть и мучительная нежность врезались каждому в память яркими воспоминаниями, которые помогали им дожить до следующей встречи.
Северус уходил рано, чтобы никто не заметил его тайных посещений. Разумеется, он легко сумел бы объяснить коллегам своё появление в замке. Гораздо труднее было бы оправдать столь раннее появление в комнате мисс Хаксли. Он предпочитал не искушать судьбу. Однажды, одеваясь перед зеркалом, Северус задержался взглядом на своём отражении. Пристально всматриваясь в него, он, не оборачиваясь, сказал лежащей в постели Рэйчел:
— Слушай, Рэй, ну и вкус у тебя! Как можно было влюбиться в такого урода? Рожа серо-зелёная, патлы висят, нос… вообще слов нет. Худой, бледный… Характер мерзкий… Как тебя только угораздило?
Рэйчел молча поднялась с кровати и как была, нагая подошла к нему сзади. Прижавшись к его спине, обвила руками спереди и потёрлась щекой о его торчащую лопатку.
— Может, кому-то и урод. А для меня — самый лучший, самый красивый, смелый и мужественный.
Северус уже успел надеть брюки и накинуть рубашку, не застегнув её. Руки Рэйчел гладили его грудь, ласково теребили соски. Северус спиной чувствовал через ткань рубашки прикосновение её груди. Он прижал к себе её ладони, тихо прошептав:
— Что же ты делаешь со мной, негодная девчонка?
Обернувшись, он жадно впился в её губы, властно проникая к ней в рот и сплетая их языки в страстном поцелуе. Его рука уже нетерпеливо ласкала её между ног. Рэйчел расстегнула его брюки и, достав член, приводила его в боевую готовность, играя крайней плотью. Снейп развернул её спиной к стене, крепко прижал и поднял её согнутую в колене ногу, придерживая её рукой. Он входил в неё грубо, настойчиво и страстно, и ей нравилось это. Она охотно помогала ему, насаживаясь на него и вцепившись ногтями в его спину. Северус закрывал ей рот долгими поцелуями, им обоим не хватало дыхания, и это тоже заводило их, будя какую-то исступлённую, животную страсть. Вот… вот сейчас…- почувствовала Рэйчел. И действительно, Северус напрягся и задрожал, изливаясь в неё. Она, привыкшая настраиваться на него, как музыкальный инструмент подстраивается к камертону, чутко ответила на его оргазм своим не менее страстным содроганием. Он отпустил её ногу и вышел из неё.
Небо стремительно светлело. Северус стал быстро одеваться. «Господи, — подумала Рэйчел, — я могу проваляться в постели хоть целый день, а ему приходится куда-то идти и рисковать собой, вместо того, чтобы быть тут, со мной…». Она задохнулась от этой вопиющей несправедливости. От невозможности постоянно быть рядом с ним ей хотелось плакать. Северус, уже полностью одетый, подошёл к ней, провёл кончиками пальцев по её щеке, нагнулся и прошептал ей на ухо:
— Я люблю тебя.
Она молча обвила его шею руками. Ком в горле не давал ей произнести ни звука. Он понял, прижался щекой к её волосам и срывающимся голосом сказал:
— Береги себя.
— Ты тоже, — выдавила внезапно охрипшая Рэйчел. «Пожалуйста, береги себя!» — мысленно повторяла она ему вслед, а слёзы катились и катились по её щекам, пока она вжималась в постель, ещё хранившую тепло его тела.
***
