– Ох, Итан, – выдохнула Саттон, и он тут же понял, что сопротивляться бесполезно.
Тем же вечером они подписали договор. Это был их новый дом.
Позволил бы он жене влюбиться в старую развалину, если б знал, во что это выльется? Если б знал, какую боль они испытают в этих стенах?
Уж точно нет. Этот дом не принес им ничего, кроме боли и горя. И плевать, что надо учиться на своем опыте. Это место проклято, Итан понял это в тот день, когда позволил ей влюбиться, позволил так сильно отклониться от плана. Если б они просто придерживались плана, то избежали бы того, что случилось.
Им не нужны были пять спален, три камина и тяжкое бремя в виде дома, который пришлось полностью отремонтировать и внутри и снаружи, чтобы сделать пригодным для жизни. Им не требовалось ничего, кроме друг друга, кровати, бутылки шампанского и двух ноутбуков.
Итан начал говорить ей все это. Именно так. Что-то подсказывало, что, каким бы прекрасным ни был дом, они совершают ошибку. И вдруг Саттон оказалась рядом, прижалась к нему, прильнула пухлыми губами к его губам, ее волнение вылилось в страсть, огонь и обещания будущего, полного любви и счастья, и в следующее мгновение Итан уже выписывал чек на пятьдесят тысяч больше, чем просили, чтобы никто не перебил предложение.
Ему хотелось сказать «нет», но он ведь не знал, что грядет.
Он вышел на разваливающееся крыльцо и помахал риелтору, и когда она увидела в его руке прямоугольник бумаги, ее лицо засветилось от радости, будто внутри вспыхнула свечка, в точности как бывало с лицом его жены.
Спустя несколько недель, покрасив гостиную в мягкий серый цвет и купив раскладной диван, они переехали. Итан и Саттон собирались сделать ремонт в основном своими силами, но нашли местного плотника, мастера на все руки, чтобы он занялся важными деталями.
Много дней они скребли, красили и потрошили ванные. Когда они не занимались домом, то работали над своими книгами – отдельными островками слов, дрейфующими в окружающем хаосе. В перерывах ездили в хозяйственные магазины. Покупали еду навынос, пока не привезли технику: массивный холодильник, для установки которого пришлось снести часть стены, духовку с двойной конвекцией, едва вписавшуюся в отведенное место, бесшумную посудомоечную машину «Бош». А потом пришло время выбирать столешницу, Саттон влюбилась в изумительный мрамор, и они начали ссориться.
Глупо ссориться по поводу большой мраморной плиты. Но они ссорились, а дом, должно быть, питался негативной энергией, потому что внезапно все пошло наперекосяк. В гостиной облупилась краска, в мансарде нашли асбест, который пропустили при осмотре, в спальне поселилось семейство мышей, устраивающих возню и веселье в любое время суток. Трещина в проклятой дорической колонне расширилась, и крыльцо рухнуло, погубив посаженные накануне цветы и кусты стоимостью в пятьсот долларов.
Были и слезы, и споры, и холодность, а когда Итан начал беспокоиться, что прежние отношения могут не вернуться, он сдался и согласился на мрамор. И как будто ураган прошел мимо – все внезапно успокоилось. Ссоры прекратились. Дом стал единым целым. Они привезли мебель с временного склада и были счастливы. Так счастливы! Они сидели вместе за кухонным столом над тарелками с хлопьями, и огромная мраморная столешница мягко мерцала под белым светом, а дни наконец-то не были омрачены призраком ремонта.
Слова… Им нужны были только слова. И оба склонились над ноутбуками, творя в идеальном и отремонтированном новом доме.
Откуда Итану было знать, куда все это заведет?
Он сам виноват. Именно так.
Он отправился в поездку. Выступал перед библиотечной ассоциацией. Поселился в маленьком отеле с уютным баром. И напился. Он переспал с другой всего один раз, но, когда не позвонил вечером, как у них было заведено, Саттон сразу же все поняла, и по возвращении Итана они крупно поссорились. Дом, проклятый дом, и этот чертов мрамор встали на ее сторону.
Что бы они ни делали, как бы ни старались, все было бесполезно.
Итан сел у кухонной столешницы, поставив локти на широкую полосу каррарского мрамора. Женщина встала напротив с блокнотом и ручкой, зависшей над бумагой, и недоверчиво улыбнулась.
– Мистер Монклер? Вы хорошо себя чувствуете?
– Простите. Да, конечно. Что вы сказали?
– Когда вы видели жену в последний раз?
Он провел пальцем по серой прожилке на белом камне. Проклятый мрамор. Он вечно напоминал о тех ссорах. Итан не хотел его покупать, зная, что уже через неделю мрамор будет испорчен пятнами вина или разъеден лимонным соком, который Саттон подливала себе в воду. Но проиграл эту битву, как и многие другие.
Хотя был вынужден нехотя признать, что мрамор держался на удивление хорошо, на нем осталось лишь одно пятно, темно-красное, рядом с холодильником. Саттон сказала, что оно от голубики, пролежавшей там всю ночь.
