– Мне кажется, я живу во временной петле, – наконец выпалил он. – Дни повторяют один другой, одинокие вечера. Я пытаюсь найти любимое дело, но нигде не могу остаться надолго. Иногда просто не хватает сил. Что нас ждет в будущем? Когда мы вырвемся из этой петли?
– Самое главное – не сдаваться. Чтобы петля не стала реальной, – произнесла Мари после долгого молчания. – Это я знаю точно.
Он многого не сказал, о чем собирался поговорить, слушая шум ветра и наблюдая за поездами. Когда холод стал проникать под их куртки и гудки стали раздаваться реже, он подал Мари руку и увел ее с крыши. Последние сорок минут они не касались серьезных тем, просто обсуждали последние фильмы и старые книги. Он был уверен, что Мари специально не заводит разговор о проблемах и не начинает беседовать на тяжелые темы, чтобы не коснуться его болевых точек. Но главная проблема состояла в том, что он не знал, хотел ли касаться этих точек или нет. Возможно, он слишком много волновался и на самом деле просто хотел посидеть с хорошей девушкой на крыше. Когда они выходили из дома, она поднялась на цыпочки и поцеловала Филиппа в щеку.
– Береги свой чердак, – улыбнулась она.
Он понял, что Мари хочет расстаться на приятной ноте, и решил ответить тем же.
– С тобой на любом чердаке спокойно. Даже на холодной крыше. – Она слегка покраснела и развернулась, чтобы Филипп не заметил этого.
– Мне пора.
– Давай я тебя провожу, – опомнился Филипп, сделав шаг вперед.
Она молча кивнула, и Филипп взял ее под руку. Она думала о поездах и о далеких городах. Чем дальше они уходили от дома, с которого смотрели на старый вокзал, тем больше вокруг них сгущалась тьма. Но на душе было очень хорошо. Когда Филипп возвращался к себе домой, он думал о чердаках и петлях. Что скрывает его чердак и насколько сильно затянута его петля? А еще он понял, что влюбился в Мари навсегда.
Он не помнил, как добрался до дома. Сел на кровать и попытался бороться со сном. Человек внутри него все еще шел по темным улицам города, расставшись с Мари, будто брел за кулисами заброшенного театра. Не было звуков, не было движения. Только стук колес поезда вдалеке.
Это все уже было так далеко…
Он наконец-то добрался до дома Мари, взбежал по лестнице на четвертый этаж и резко нажал на звонок. Она открыла быстро, и едва он вошел в квартиру, они обнялись и поцеловались.
– Проходи, у меня не прибрано, не до этого. – Она волновалась.
– Ничего страшного, девушкам не надо извиняться, – пошутил он и улыбнулся. – Так что случилось? – он решил сделать вид, что не встречался с Клодом и не знает ни о чем.
– Убили одного из наших акционеров, его нашли мертвым на берегу пруда в северной префектуре, недалеко от его дома. Сегодня полиция была в офисе и общалась, неформально пока что, с некоторыми из высшего руководства. Меня обещали пригласить в участок на днях. Я в шоке, – начала Мари.
– Тебе нечего волноваться так сильно, – старался спокойно поддержать ее Филипп.
– Как же не волноваться?! Ведь я вела дела Фонда, а насколько я поняла, именно к нему и были вопросы у полиции сегодня. – И Мари достала пачку сигарет. Она очень редко курила, но, похоже, сейчас был такой момент. Она встала и вышла на балкон. Филипп некоторое время сидел молча, смотря на силуэт за шторами, но потом резко поднялся и направился к ней. Он подошел сзади и обнял ее.
– Не переживай, я с тобой, так проще – когда кто-то есть рядом. – Он старался быть спокойным, но что-то его тревожило. Может, недосказанность, может, еще что-то.
– Спасибо тебе, а то я прямо не нахожу себе места. Знаешь, ведь я так не люблю неприятности. Но почему-то в них постоянно попадаю, – и она постаралась улыбнуться.
Она затушила сигарету и поцеловала его, так нежно, как могла. Филипп немного оцепенел от порыва нежности. Он посмотрел в ее глаза. Его прошибло: в ее глазах он увидел то, что мог разглядеть не каждый. Ему показалось или это было так? Она словно несла в них всю свою жизнь! Ему вдруг захотелось обнять ее и не отпускать. До конца своих дней. Это был такой порыв, что он почти заплакал внутри. Господи, какие же мы маленькие…
Они зашли в комнату и сели на диван. Филипп вспомнил, что принес сыр и вино, и это осталось в пакете у входных дверей.
– Я захватил твое любимое вино и сыр, – он как бы виновато улыбнулся, – сейчас принесу пакет, и мы сможем немного отвлечь тебя, ты не против?
– Нет, что ты. Конечно, мне нужна разрядка, я перенервничала уже в достатке. Я достану оливки и багет, пойдем за стол. – Она встала с дивана и пошла через арку в кухню.