Князь подошёл к окну, глядя на лагерь, освещённый закатным солнцем. Сотни палаток, тысячи солдат — все они подчинялись его воле, верили в него.
— Император узнал про то, кого отправили, и про требования Магинского о титуле, — произнёс Ростовский, не оборачиваясь. — Как ты думаешь, почему брат позволил мне даровать ему графское звание?
Сосулькин нахмурился.
— Чтобы усилить эффект, когда всё вскроется, — ответил он. — Получается, дипломат возвращается с подписания мира, получает титул графа от генерала южной армии. А сам при этом — турецкий бей.
— Именно, — кивнул князь. — По факту я очень сильно подставился. Очень!
Он вернулся к столу, сел в кресло.
— По-хорошему, нужно убить Магинского как предателя, — произнёс генерал задумчиво. — Земли он получил от султана, титул и жену. Факты налицо: продался. А я взял его и поощрил. И теперь всё выглядит так, будто я в сговоре с турками, а не император.
Сосулькин молчал. Всё было именно так, как сказал князь.
— И ведь доказательств нет, — хмыкнул Ростовский. — Даже если мы начнём кричать, что документ подделан, нам не поверят. Магия манапыли второго порядка не оставляет следов. Любой эксперт скажет, что бумага подлинная.
Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Получается, подставили сначала меня, а я, не зная… ещё и Магинского, — произнёс генерал. — Мой брат не поскупился. В первую очередь остановил успешную войну и продвижение по территории врага. А теперь это…
Князь с силой ударил кулаком по столу. Стакан с коньяком подпрыгнул, расплескав золотистую жидкость.
— Твою мать! — выругался он сквозь зубы. — Столько трудов, сил, нервов, смертей, и я оказался в положении даже хуже, чем до войны.
— Ваше Высочество, — обратился к нему Сосулькин, — что нам делать?
Генерал долго молчал. На его лице играли желваки, во взгляде появилась та холодная решимость, которая раньше предвещала кровавые сражения.
— Я… не знаю, — честно признался Ростовский. — Красиво сделали. Красиво…
— Мы можем… — начал подполковник осторожно. — Не докладывать в столицу. Тогда… Тогда…
— Тогда станем предателями ещё больше, — хмыкнул генерал. — Давно меня не ставили раком. Давно.
Он встал, подошёл к шкафу с картами, открыл тайник за ним, достал небольшую шкатулку, инкрустированную серебром. Провёл пальцем по узору, прошептал что-то. Крышка щёлкнула, открываясь.
— Что это? — спросил Сосулькин.
— Страховка, — криво усмехнулся Ростовский, доставая небольшой свиток. — На случай, если брат решит окончательно избавиться от меня.
Он развернул пергамент. Письмена, выведенные тонким почерком, слегка светились в полумраке комнаты.
— Документ о сговоре императора с Османской империей, — пояснил генерал. — Перехваченное донесение турецкого шпиона. Я держал его на крайний случай.
Подполковник изменился в лице. Даже для него, нового члена тайного общества, это было слишком.
— Вы хотите использовать донесение о сговоре? — спросил он тихо. — Это же… государственная измена.
— А разве не изменой занимается мой брат? — горько усмехнулся князь. — Но нет, я не собираюсь показывать секретный документ никому. Пока. Это лишь доказательство того, что мы не сошли с ума. Интрига слишком глубока и опасна.
Он аккуратно свернул пергамент и убрал обратно в шкатулку.
— Нам нужен сильный ход, — продолжил Ростовский. — Не ответ, а контригра. Что-то, чего они не ожидают.
Сосулькин задумался.
— Магинский, — произнёс он наконец. — У парня может быть план.
— Думаешь? — генерал поднял бровь. — Он многого не знает, не видит всей картины.
— Но справился с заданием в Константинополе, — напомнил подполковник. — А это было почти невыполнимо. И выжил, несмотря на все попытки его убить. Я бы дал ему шанс.
Ростовский долго молчал, взвешивая все за и против. Наконец, кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Послушаем, что предложит. В конце концов, граф Магинский теперь со мной в одной лодке.
Генерал подошёл к двери, готовясь позвать капитана. Затем остановился, повернувшись к Сосулькину.
— А вдруг он с ними? — спросил тихо. — Вдруг этот турецкий титул не случайность?
Подполковник покачал головой.
— Не думаю, Ваше Высочество, — ответил он. — Я наблюдал за ним в офицерской школе. Этот молодой человек может быть кем угодно, но точно не предателем. И не марионеткой. Слишком… самостоятелен.
Ростовский кивнул. Годы войны научили его доверять своей интуиции, а она была сейчас полностью согласна с Сосулькиным.
— Ладно, — решился генерал. — Послушаем, что скажет новоиспечённый граф. А там решим, казнить его или помиловать.
Он отдал короткий приказ часовому за дверью привести Магинского.
Давно у меня так не напрягалась голова. Я даже зауважал тех, кто в этом замешан. Какой хороший уровень интриг и плана! Достойные противники.
Пока как бы ни крутил события, всё, что приходило на ум — задница. Глубокая и непроглядная.
Бросил взгляд на территории, которые теперь стали моими. На границе уже виднелись силуэты русских часовых, прохаживающихся вдоль ограждений с колючей проволокой. Где-то там, за этой линией, моя земля, мои деревни, мои планы…
