Третий удар, четвёртый, пятый… Бужир атаковал безостановочно, словно заведённый механизм, — регулярно, ритмично, с постоянной силой и скоростью. Его боевая стойка была технически правильной, движения отработаны до полного автоматизма. Определённо не новичок с мечом в руках. Но в глазах с каждой моей лёгкой увёрткой всё яснее читалась растущая неуверенность. Он привык сражаться с противниками, которые блокируют удары, парируют их силой, отбивают клинок в открытую. А я просто не оказывался там, куда он целился.
В его расширенных глазах плескалось острое непонимание происходящего. Удары становились всё яростнее, размашистее, но и беспорядочнее одновременно, уже не столь точные и выверенные. Дыхание сбилось, стало рваным. На лбу выступил крупный пот, который тёк ручьями, капли заливали глаза, мешали сосредоточиться.
— Трус! — выкрикнул он гортанно, когда я в очередной раз ушёл от смертоносного удара. — Сражайся по-мужски!
Перевод не требовался. Смысл был ясен по злобно искажённому лицу, по срывающейся интонации. Монголы вокруг загудели одобрительно, некоторые закивали — публике явно не хватает зрелищности и крови. Усмехнулся холодно. Что ж, дадим уважаемым зрителям настоящее шоу.
Следующий его удар — диагональный, сверху вниз, от правого плеча к левому бедру — встретил уже не пустоту, а звонкую сталь. Мой короткий кинжал принял на себя всю мощь атаки противника. Звон металла о металл разрезал степной воздух, как гром. Искры брызнули во все стороны от столкновения закалённых лезвий. Бужир замер на долгое мгновение, поражённый неожиданностью. Его рука болезненно дрогнула от сильной вибрации.
Отбил второй удар, третий, четвёртый, пятый… Теперь уже не уклонялся вовсе, а методично парировал каждую атаку. Кинжал в моей руке двигался, словно живое разумное существо, а не просто кусок заточенного металла. Каждый раз лезвие оказывалось именно там, где было нужно, чтобы заблокировать смертельную атаку.
Лицо Бужира исказилось от бешеной ярости и полного непонимания. Как короткий кинжал может успешно противостоять длинному мечу? Почему этот проклятый русский до сих пор не падает наземь, рассечённый надвое?
Монголы вокруг притихли, словно воды в рот набрали. Напряжённые шёпотки пробежали по рядам зрителей, кто-то тихо присвистнул от искреннего удивления. В их тёмных глазах появилось новое чувство.
После очередного удара, который я заблокировал с лёгкостью фокусника, посмотрел на монголов из своей группы и едва заметно кивнул. Они мгновенно поняли безмолвный сигнал. Время показать зрителям, на что я действительно способен. Теперь к каждому блоку стал добавлять молниеносную контратаку. Бужир атаковал мечом, я парировал кинжалом и тут же делал ответный выпад. Останавливал остриё в миллиметре от его горла, живота, глаз, сердца…
Каждый раз наглядно демонстрировал, что мог бы легко убить, но сознательно сдерживаюсь. Кончик кинжала зависал у пульсирующей сонной артерии, затем у незащищённого бока, потом возле уязвимой подмышечной впадины. Всего на краткое мгновение, но достаточное, чтобы он и все зрители поняли суть: я играю с ним, как опытная кошка с перепуганной мышью.
Монголы застыли в мертвенном молчании. Ни единого движения, ни малейшего звука, кроме тяжёлого прерывистого дыхания Бужира и ритмичного звона стали о сталь. Даже степные кони, казалось, затаили дыхание в ожидании развязки.
Противник стал красным, словно заходящее степное солнце. Пыхтел и хрипел, как кузнечные мехи в разгар работы. Вспотел настолько сильно, что рубаха намертво прилипла к телу, обрисовав каждую мышцу. Упорно молчал, сосредоточив все силы на попытках достать меня, пробить мою защиту, нанести хоть какой-то урон. Но каждый его удар я встречал своим верным кинжалом, а затем отвечал молниеносным касанием к очередной жизненно важной точке тела. Глаза, горло, сердце, пах, подколенная ямка, ахиллово сухожилие — география мгновенной смерти, которую я изучал всю свою жизнь.
Наконец, после особенно яростной атаки, когда Бужир вложил в удар всю оставшуюся силу и злость, я поймал его запястье свободной рукой. Пальцы сомкнулись, как стальные тиски. Одно короткое, идеально выверенное движение, и меч со звоном вылетел из его ослабевшей хватки, описав в воздухе сверкающую дугу.
Не дав противнику опомниться от неожиданности, молниеносным движением оказался вплотную к нему. Кинжал прошёл сквозь грубую ткань штанов, между ног и замер неподвижно. Холодный металл коснулся самого уязвимого и дорогого места любого мужчины. Бужир мгновенно застыл, как каменная статуя, боясь пошевелиться даже на миллиметр. Дыхание его полностью прервалось, словно кто-то резко выключил воздух. Глаза увеличились до невероятных размеров, зрачки расширились так сильно, что почти не видно радужки.
В наступившей мёртвой тишине были слышны только его сдавленный хрип и моё спокойное, размеренное дыхание.
— Переведите ему! — сказал я, не убирая кинжал от критически важного места.
Голос звучал буднично, словно я заказывал чай с печеньем в дорожном трактире.
