— Что-то я уже устал, — не выдержал. Раздражение поднималось внутри, как волна. — Может, тебе по морде врезать?
— Все призраки великого хана Тимучина, все как один рванули за тобой после ритуала посвящения, — наконец выдал что-то осмысленное Жаслан.
— Да ладно? — поднял бровь. — А я и не заметил, когда мы убегали. Может, поэтому неслись так, словно за нами армия бестелесных гналась?
В груди клокотал смех. Ещё один день из жизни Магинского, ещё одна невероятная хрень, в которую никто не поверит, расскажи я об этом.
— Шаманы Нарана уничтожены, их слуги, воины — все… — покачал головой монгол. — Призраки были разорваны в клочья.
— Угу, — кивнул.
А перед глазами всплыло это море духов. Капище словно стало белым от количества. Я и не думал, что их столько. Десятки тысяч полупрозрачных фигур, окутанных странным свечением, с пустыми глазами и раскрытыми в безмолвном крике ртами. И все эти твари летели ко мне, словно стая голодных волков, учуявших кровь.
Внутренности скрутило от запоздалого страха. Благодаря скорости Галбэрса… Молодец зверюга, если бы не безумный галоп, было бы очень весело.
— Ты официально шаман! — поздравил меня Жаслан, и в его голосе звучало искреннее уважение. — Великий, признанный.
— Да? — улыбнулся криво. — Вот только, кроме того, чтобы видеть, я ничего не умею.
— Ничего, научишься, если выживешь, — хлопнул меня по плечу монгол. Он улыбался — широко, искренне.
Это море духов и призраков… Сила, с которой, я уверен, что не справился бы даже тот маг шестнадцатого уровня. Единственное, о чём думал, когда мы уходили, — это… Как бы их всех подчинить и забрать с собой? Армия бестелесных воинов, призрачные полчища, повинующиеся моей воле… Но вот беда — способа я не знал.
Мысль обожгла изнутри, заставила сердце биться чаще. Хомяк возбуждённо запищал, предвкушая новое пополнение коллекции. Но нет, сначала нужно научиться управлять хотя бы одним призраком, а потом уже мечтать о легионах.
Ладно, с этой головной болью мы разобрались: я жив, цел, в своём теле. Ещё один враг стал понятен — Наран. Сильный шаман, советник хана, близкий друг жены его сына… Властный, амбициозный, опасный. Эта тварь не остановится, как и сука-рух, а значит, придётся готовиться к новому противостоянию.
Сейчас немного передохнём и отправимся дальше. Как я понял, вроде бы не так долго осталось до столицы. Несколько часов пути, если повезёт. Сколько-то часов или дней плюс-минус. Обожаю эти точные расчёты, можно столько планов построить. Особенно когда знаешь, что тебя ждёт на каждом шагу.
Монголка вернулась вместе с остальными. Они закончили с лошадьм, и теперь животные стояли чистые, всё ещё тяжело дышащие, но уже не покрытые пеной.
Раньше Алтантуяа смотрела на меня с вызовом, с ненавистью, как пленница на своего тюремщика. Теперь в её глазах мелькало что-то другое — не покорность, нет. Скорее, уважение, смешанное со страхом. Она держалась прямее, с достоинством, но без прежнего агрессивного напора. Плечи расправлены, подбородок чуть приподнят — гордая, но не враждебная.
— Говорить, лично, я, ты, идём, — сказала шаманка на крайне простом монгольском.
Кивнул. Мы отошли от остальных за небольшой холм, где нас не могли подслушать. Достал Елену из пространственного кольца. Она, кажется, лучше переводит, чем сестра, а Изольда ещё не пришла в себя.
Девушки смерили друг друга взглядами. Елена окинула монголку с головы до ног, оценила простую одежду, растрёпанные волосы, худобу. Алтантуяа ответила тем же — изучила стройную фигуру перевёртыша, её безупречную кожу и волосы.
А потом девушку будто прорвало: она, как пулемёт, начала тараторить. Слова вылетали изо рта с такой скоростью, что сливались в один непрерывный поток. Руки взлетали, описывая в воздухе сложные фигуры, лицо оживилось, глаза заблестели.
Перевёртыш не ожидала такого потока. Даже Елена со всеми её способностями с трудом поспевала за речью монголки.
— Погоди, — подняла руку девушка, останавливая словесный водопад. — Медленнее. Я не всё понимаю.
Алтантуяа сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и начала говорить размереннее.
— Она сказала, — улыбнулась мне Елена, переводя с монгольского, — что ты, твоё тело, душа идеальны для руха.
— Отлично! — почти обрадовался я. Ещё одно подтверждение того, что и сам давно подозревал. — Всегда мечтал стать подходящим сосудом для одержимости. Просто мечта, а не жизнь.
— Ты смог выгнать великого хана из своего тела, а его дух — это один из величайших в их стране, — продолжала переводить Елена. — Сильнее его только дух духов — основатель. После ритуала посвящения твоя душа была привязана к великому капищу страны. Духи подтвердили твою силу. Они все рванули за тобой, словно за лучшей кобылой.
— Такое себе сравнение, — хмыкнул, представив себя в роли привлекательной лошади. Хотя, может, для монголов это высшая форма комплимента?
— У тебя великое будущее шамана, — продолжила переводить Елена. В её голосе слышалась ирония — она знала, как я отношусь к высокопарным пророчествам. — Я стала свидетелем, как и твой охотник, монголы.
