Драка понемногу утихла сама собой. Хрупкая женщина с зарождающимся фингалом под глазом и двумя бутылками водки в руке, грязно ругаясь, ушла. Майкл медленно приближался к окошечку. Взяв пол-литровую бутылку водки, они вышли из магазина и направились в пельменную, которая находилась рядом с магазином. В народе такие пельменные назывались «стекляшками». Войдя внутрь, огляделись. Достаточно просторный грязный зал. В дальнем конце стойка. Посетителей было немного.
– Пойдём, Билл. Посмотришь, как народ питается…
Они подошли к стойке, взяли подносы. Михаил Потапович рассказывал Шулеру про блюда, выставленные на стойке:
– Выбор тут небольшой – пельменная. Вот варёные яйца под майонезом, огурчики солёные, можно взять бульон с яйцом…
– Что это за бульон?
– Не знаю, наверное от пельменей… А вот и пельмени: с маслом, с уксусом, с бульоном… – он слегка поморщился, – заводские… Ты вот домашних пельменей не ел! Даже сравнивать нельзя…
Шулер смотрел оценивающе на блюда, расположенные на стойке. Его внимание привлекли варёные яйца.
– Почему они в скорлупе? И что это на них прилипло? – любопытствовал Шулер, ковыряя ногтем что-то прилипшее к скорлупе.
– Помыли плохо перед варкой, – ответил Потапыч. – Выбирай быстрее, есть уже хочется… Да, и выпить тоже…
К прилавку подошла толстая раскрасневшаяся баба в грязном белом халате, посмотрела на Шулера, ковыряющего яйцо:
– Чаво, чаво? – крикнула она Шулеру. – Сперма петушиная! Чаво ещё на яйце может быть? Говори быстрее, чаво накладывать?
– Это такой деликатес? – удивился Шулер. – Я раньше не встречал.
В результате всё пришлось заказывать Михаилу Потаповичу: две большие порции пельменей с маслом, варёные яйца под майонезом, квашеную капусту, солёные огурцы, два компота…
– И ещё, дайте нам, пожалуйста, – попросил Михаил Потапович, смущаясь, – два чистых стаканчика…
– У-у-у… – наигранно возмутилась толстая баба, – туды же… А с вида приличные люди.
– Зачем чистые стаканы?
– Я из горла не приучен… А ты?
– Из чего? У меня не стало хватать словарного запаса. Много новых слов…
– Пойдём уже… Прямо как дитё малое. Брось вот так тебя в городе одного – пропадёшь совсем… Сгинешь…
Они расплатились, взяли свои подносы с едой и направились к свободному столику. Сняв дублёнку, Шулер спросил:
– Куда тут надо вешать свою верхнюю одежду?
– Хочешь, на вешалку, вот она стоит, хочешь, на спинку стула…
– А куда ставить мой дипломат? Тут очень важные бумаги. Секретные!
– Это очень просто… – взяв у Шулера портфель, Михаил Потапович положил его плашмя на стул:
– Садись…
– Это не совсем удобно, – возразил Шулер, ёрзая на портфеле, – можно натереть себе задницу…
– Задница – не передница – заживёт! Зато надёжно. Я так раньше свою кандидатскую диссертацию сохранял… Если пойдёшь в туалет, бери портфель с собой.
– Что такое «передница»?
– Хватит вопросов, Билл. Давай выпьем немного… И я тебя начну спрашивать. У меня к тебе тоже много вопросов накопилось.
Усевшись, наконец, за столом, Михаил Потапович раскупорил бутылку с водкой, налил в чистые стаканы по половинке и придвинул к себе солёные огурчики. Подняв свой стакан, он сказал:
– Давай, Билл! Выпьем за дружбу! За дружбу между народами! И поговорим…
Шулер ёрзал на своём портфеле, смотрел грустными глазами, но стакан не поднимал.
– Ты не хочешь выпить, или тост тебе не понравился?
– Я не могу, Майкл, выпить… Если я сейчас выпью этот первый стопка, то последний стопка будет через три месяца. Пей один!
– Не могу я один пить! У нас так не принято… Может, пригубишь чуть-чуть? Граммулечку? Просто за компанию…
Шулер поднял свой стакан, чокнулся с Потапычем и помочил губы водкой аккуратно, чтобы ничего не попало внутрь. Михаил Потапович, наоборот, быстро, с прямым локтем, «опрокинул» стакан, постучал пустым по передним зубам и тут же закусил солёным огурцом:
– Паршивые огурцы, – сказал он, крякнув, – не сравнить с домашними… Ты, Билл, умеешь закатывать солёные огурцы?
У Шулера, действительно, не хватало словарного запаса. И ему не нравилось в пельменной. Особенно не понравился последний жест Майкла, когда он постучал себя по передним зубам пустым стаканом. Ему сразу представился пьяный Папа: «Водку неси, па-а-нимашь! Разорву, панимашь!», – он пригляделся к Майклу. Тот спокойно пережёвывал огурец, вёл себя прилично. «Может, и ничего? – подумал Шулер. – А может, и этот запойный?» К соседнему столику подошла молодая женщина. Сняв с подноса две большие порции пельменей и пустой стакан, она села, не снимая пальто. Достав откуда-то бутылку водки, налила себе полный, до краёв, стакан, выпила его залпом и стала есть пельмени. Она была с мороза, и от неё, как от лошади, шёл пар.
– Не умеешь? Тогда расскажи про этот План.
